"Итальянский роман" – это легкая история о курортной влюбленности русских туристов в Италии. Каждый из них совершает поступки и путается в собственных интригах, не чувствуя их стереотипности. Молодому карьеристу и замужней красавице кажется, что они хозяева собственных решений, и никто при этом не замечает насмешку судьбы над собой и близкими.
Огоньки. Огоньки. Дальние, маленькие дрожат в вечернем воздухе. Вблизи в сумерках ясные, очерченные светящиеся шары, кованные восьмиугольные абрисы, пламенеющие оранжевым. Вечер напоен запахами роз, рыбы, воды, настоянных на женском теле летних духов.
Бывает ли суета умиротворяющей? Только если это суета курортного городка, если это шум уличного ресторанчика.
За соседним столом раздался радостный возглас. Официант принес компании отдыхающих небывалое блюдо. К общему букету запахов добавилась нота базилика. Гул голосов нарастал, волны Гарды бархатисто шумели, смеялись немцы, лаяла собачка.
Жизнь и радость разливались в самом воздухе. Они ощущались физически. Они пульсировали вместе с огнями Дезенцано, Сирмионе, Бардолино. Наконец, принесли меню. Роман Андреич не хотел есть. Роман Андреич. На работе к нему так обращались. Те, кто не знает его должности, конечно, обращались бы просто по имени. Красивый мужчина, который ни на год не выглядит старше своих тридцати четырех. Он хорош конечно, этот Роман Андреич. «Наш Ромашка», зовет его секретарша в Москве, когда обсуждает с подружками. Ромик его не зовут – не идет. Он устами женщин: «Ах, Рома», а мужчин: «Роман».
В Москве немало таких, уже обжегшихся в семейной жизни, не плохо поднявшихся в карьере на волне одной единственной удачи, загадочных, голубоглазых, немного пафосных, любящих не бог весть каких женщин. Нет. Все-таки он один такой, Роман Андреич, стервец.
От усталости есть не хотелось. Долгий перелет, накладка с такси из аэропорта. Потерял ваучер на заселение в гостиницу. Положил не в тот карман и не мог найти. А без этой бумажки он не знал адрес.
Он никогда ничего не терял. Зная свою педантичность, расстроился и рассердился, думал, что бумагу украли, а значит, и еще что-то вытащили. После нервных поисков нашел случайно, успокоился, но настроение было подпорчено.
Номер в отеле был с видом на озеро, с большим балконом. Роман Андреич бросил вещи, и даже не приняв душ, что в Москве было бы немыслимо, вышел в вечернюю теплынь городка, в самый людный ресторан на площади под средневековой стеной.
– Красного сухого вина. Бутылку. Все, – он ткнул пальцем в незнакомое название наугад.
И вот они. Запахи базилика, духов и роз. Первый бокал выпил залпом, закрыл глаза. Ощущение покачивания и слабости усилилось, но стало приятным. Он не пил с начала весны. Сейчас июль. Только на свой день рождения, было, выпил водки, но и то без удовольствия.
Вино было легким, отдавало шоколадом и сливой, совсем без терпкости.
Он не открывал глаза. Звуки на мгновение слились в неразборчивую далекую музыку. От рук к голове и вниз пробежал нервный холод. Это было потрясающее наслаждение от усталости, вина и жалости к себе. Он сидел очень долго, не глядя на часы, и только когда уличные музыканты начали зачехлять драммашину, допил последний блик, плававший в бокале поверх жидкости цвета жженой кошенили.
***
Проводок замкнулся на батарейке и лампочка загорелась. Во дворец было проведено электричество. Елизавета Романовна вынула из коробки червяков и начала раскладывать их по розовым кроваткам.
Ее чаще звали Лизочка или Лизка. Елизавета Романовна – это было бабушкино обращение. И не ироничное, а уважительное.
Лиза проводила каникулы перед первым классом у маминых родителей, и бабушка нарадоваться не могла, что Лиза пошла не в мать. Ее черты, мимика, движения мысли – это были побеги от дерева Романа Андреевича, с которым тесть и теща виделись теперь редко.
«Черви живут под землей. Они просто не пробовали жить с удобствами. Почему бы им не познать лучшей жизни?»
Лизе уже надоели длинноногие куклы и кланы пушистых ежиков, которыми следовало заселять кукольный дом.
Так в магазине называется «кукольный дом», а на самом деле это был трехэтажный дворец с башней, драконом на крыше, двумя ванными комнатами, туалетом, куда новым жильцам следовало испражняться, кухней, картинами на стенах…
«Здесь будут жить черви. В гостиную насыплем земли, в ванну наберем воды. Или они примут новую жизнь, или умрут». – Девочка закрыла дверцы домика.
***
Человека, только что прибывшего в отпуск отличить не сложно. Его выдает не только отсутствие загара. Приезжий бежит собирать ракушки. Мало, что по своей бессмысленной привлекательности может сравниться с этим чудом природы.
Ракушек было много. Роман зачерпнул руками прибрежную гальку. Обломки микронаутилусов, рельефные завитки. Они обладали теми признаками самоподобия, которые он мог бы, при некотором умственном напряжении, выразить трехстраничной математической формулой.
«Возьму несколько для дочки, потом», – извёстковые спирали вместе с камушками, падая, тихо зашелестели.
