– Давай запишем, – Сенечка достала билетики фуникулера. На обратной стороне написала номер телефона и рабочий адрес. Роман тоже написал свои координаты. Положил листочек в карман джинсов. Условились, что Роман по возвращении позвонит. Остаток дня Сенечка собирала чемодан.
***
Огонек сигареты ушибся об уличную пепельницу и погас. Даша стояла с Александром, братом бывшего мужа, лица их были серьезными.
– Даш, я честно, был бы рад, если бы все у вас получилось. Вы семь лет прожили вместе, да и просто ради дочки…
– Ругались, подумаешь, все ругаются. Я ведь, правда, еще его люблю.
– Ну и здорово, договорились тогда. Через четыре дня. Я за тобой заеду.
***
Огни вечернего аэропорта погасли в мягком мареве. Отстегнули ремни. Юля задремала.
– Помнишь, Сенечка, Рому?
– Ну да.
– Пока Юля спит, я тебе расскажу, – Света игриво прищурилась, – ты замужем, тебе можно рассказывать. Когда ты уехала в Бергамо, у меня с ним была такая ночь!
– Да ты что?
– Да! Он принес ламбруско, мы выпили на балконе, а потом… Ну, я не буду в деталях рассказывать.
– Ты молодец, Светка, – заговорщически подыграла Сенечка, – я в тебе не сомневалась! И что потом?
– Предлагает встречаться в Москве, но я, наверное, не буду.
– Почему?
– Не совсем он меня удовлетворил. Ничего, конечно, но я люблю побольше.
– Вот и правильно! Горжусь тобой,– сказала Сенечка.
– У Семена, небось, ого-го!
– Еще бы!
– Вот и я ищу такого!
Табло прилета погасло и обновилось. Семен стоял с букетом роз в зале аэропорта.
Сенечка увидела его первой.
– Мой родной!!! Ты приехал! – Она бросилась к нему на шею, – Откуда ты здесь?
– Приехал на три дня, потом в Китай, а первого сентября вернусь совсем.
– Ура!
– Я так скучал!
– И я!
– Семен, какой ты молодец, что приехал. Ты нас домой подбросишь? – затараторили Света и Юля.
«Как я могла помыслить, что его не люблю. Он моя судьба, моя жизнь, – думала Сенечка, – мне хватило мудрости никак себя не показать перед подругами», – мысли ее были судорожными, радостными. Никакого чувства вины она не испытывала. «Если Роман позвонит, просто скажу, что ошибся. Совру что-нибудь. Как хорошо, что Сенечка приехал. И он соскучился… Сегодня ночью все будет. Если я забеременела, не придется врать, что родила раньше срока. А может, и не буду врать Роме… Пусть звонит, посмотрим». – Она хотела задремать в машине, но дремать было нельзя, чтобы муж, не дай бог, не пожалел ее.
***
В Малаховке лизочкина соседка Ирочка начала свой, заранее обреченный, эксперимент с червяками.
***
Новые пары в ресторанчиках Дезенцано разливали в бокалы вино цвета жженой кошенили.
Роман сидел на площади. Было жарко и безветренно. Он пил ледяное белое «Ка дей фрати». Скоро уедет и он. Здесь так же по вторникам будут ярмарки, а по субботам юнцы на «Феррари» будут стягиваться к дискотекам. Точно также сейчас кто-то пугает гусей на Королевском острове в Стокгольме, впервые в жизни ощущает вечность в долине Гиз, кто-то покупает зеленые рюмки в лавочке Таллина. И в сотнях других мест, где он бывал, тоже есть жизнь. А кажется, что жизнь только там, где ты. «И будет жизнь, с ее насущным хлебом, с забывчивостью дня…»
Остаток дней он загорал и купался, ездил на велосипеде. Ему было жаль, что нет Сенечки, как будто он недополучил что-то от нее, тепла, чистоты. Роман не спросил, закончила ли она писать рассказ. «Ладно, позвоню и спрошу. И все наверстаем».
В самолете у него началась аллергия. Он не мог понять на что. То ли старый кондиционер чадил микробами, то ли от жирной соседки несло духами и рыбой, но глаза слезились, он постоянно сморкался. Из самолета он вышел измученный насморком и не переставал чихать, пока не прошел таможенный контроль.
В автомате купил воды, вынул мокрый платок из кармана, а вместе с ним – бумажку. Билет на фуникулер. Буквы на нем расплылись синими ободками, голубыми каплями, кружочками, волнами, водяными зигзагами, превратив знаки в неразгадываемый шифр. Роман бросил его в урну, даже не поняв, что это.
В аэропорту встречал брат.
– Ромас, привет!
– Привет! – Они обнялись.
– Что с тобой?
– Аллергия ужасная.
– Я знаю, ты меня не будешь ругать, – сказал Саша, подводя Романа к машине.
С заднего сиденья сквозь тонированное стекло на него смотрела такая вульгарная, такая испуганная бывшая жена, а рядом сидела Лизочка.
«Черт, я забыл ракушки», – подумал он.
