Итальянский секретарь полностью

Майкрофт затих, оглядываясь, когда до него наконец начало доходить, где он очутился. Его тяжелые челюсти затряслись, когда он кивнул несколько раз, осознав это до конца; затем он медленно приблизился к низкой двери, ведущей в трапезную.

– Значит, – сказал он, уже полностью владея своим голосом, – значит, это ее комнаты?

– Да, Майкрофт, – отозвался Холмс. – Осторожно, ты сейчас наступишь левой ногой в лужу «невысыхающей крови».

Майкрофт попытался избежать попадания в лужу крови, изобразив подобие прыжка в сторону, насколько позволила его туша, а Холмс продолжал:

– Кровь, по всей видимости, свиная или другого домашнего животного и пролита уже больше двенадцати часов назад, так что лучше в ней не пачкаться.

Майкрофт продолжал глядеть на пол, слегка хмурясь и цокая языком:

– Ты хочешь сказать, что ради взгляда на эту ерунду столько денег переходило из рук в руки, ради этого были убиты трое порядочных людей и честную молодую женщину погубили и чуть не свели с ума?

– Нет-нет, – ответил Холмс, продолжая тренькать на лютне; от мелодии, которую он играл, мне становилось все больше не по себе. – Причиной была не лужа крови, а сами эти комнаты, этот дворец – это их могуществом свиная кровь превращалась в нечто волшебное. Тени – в безумные видения. Жизнь – в смерть…

Майкрофт кивнул, видимо – в знак согласия, потом будто вспомнил что-то.

– А девушка, – сказал он. – Что с ней?

Я показал на разбитое окно, и глаза Майкрофта округлились.

– Не бойтесь, – быстро сказал я. – С ней все благополучно.

– Ее спасли! – вмешался Холмс. – Ватсон и местный полицейский. Это был невероятный подвиг, Майкрофт, – я думаю, их надо представить к королевской награде. Особенно Ватсона.

– В самом деле? – сказал Майкрофт. – Что ж, но мне сначала надо будет… пропади оно пропадом, Шерлок, перестанешь ли ты бренчать?! Работа еще не закончена, Вилл Сэдлер еще бродит где-то в парке, неизвестно с каким числом пособников!

– Не волнуйся. Пособник у него только один. – И добавил, тихо, чтобы брат не услышал: – И мы его не поймаем… – Внезапно Холмс перестал играть на лютне. – Старинная машина Сэдлера, – сказал он вслух. – Вы ее захватили?

На лице Майкрофта отразилось явное разочарование.

– Не смогли, – ответил он. – Я думал, ее хорошо стерегут, но каким-то образом…

Холмс поднял голову – он словно ожидал этой новости:

– Она таинственным образом воспламенилась и горит до сих пор… – Он вздохнул, словно подчеркивая собственное бессилие.

– Откуда тебе это известно? – спросил его брат.

Холмс пожал плечами и опять занялся лютней.

– Это хорошо согласуется с остальными событиями сегодняшнего вечера, – сказал он. – Без сомнения, Сэдлер, убегая от погони, сдвоил след, вернулся и поджег машину.

Майкрофту, похоже, это натянутое объяснение понравилось не больше, чем самому Холмсу; но он огляделся с растущим сомнением и пробормотал лишь:

– Мы можем только гадать…

– Что за «старинная машина»? – спросил я. – О чем вы говорите?

– Верно – Ватсон же ее не видел! – Холмс как будто обрадовался моему невежеству, точнее – возможности просветить меня. Он быстро встал, отложил лютню и вышел из комнаты. – Скорее, Ватсон! – сказал он, пришлепнув листки с нотами на грудь своему удивленному брату. – Пока она не сгорела дотла!

Поспешая за ним, я остановился, увидев, что Майкрофт изучает ноты.

– Доктор, – сказал тот, протягивая большую руку и взяв меня за плечо. – Я достаточно хорошо знаю своего брата и чувствую, когда какая-то вещь важна для расследования. – Он протянул мне ноты: – Что это?

Я глубоко задумался – как лучше объяснить ему? Но мне ничего не пришло в голову, кроме как спросить:

– Мистер Холмс… вы любите итальянскую оперу?

– Ну… как любой служащий Уайтхолла[26]…

Мне это не показалось безусловным утверждением.

– А Верди? – продолжал я.

Он покачал головой:

– Слишком напыщен, на мой вкус.

Я сунул ноты обратно ему в руки и сказал только:

– На вашем месте я бы своим вкусам не изменял, – и выбежал вон.

Когда я догнал Холмса, он стоял, наполовину высунувшись из окна, в другой спальне, на внешней стороне дворца. Открыв соседнее окно, я принял такую же позу и увидел в отдалении огромный костер. Мощное сооружение, похожее на подъемный кран, сделанное из могучих брусьев и водруженное на платформу на колесах, стояло сразу за северной линией внутренней ограды и пылало; вокруг него можно было разглядеть полицейских, которые, видимо отчаявшись потушить огонь, бесцельно стояли и разгуливали вокруг, боязливо посмеиваясь при виде открывающегося им зрелища.

Картина эта напомнила мне что-то виденное в детстве, на картинке в книге; напрягая память и пытаясь соотнести картинку с контекстом, я наконец примерно представил себе, как могла выглядеть эта штука.

– Холмс! – окликнул я. – Это ведь средневековое осадное орудие, верно?