Анализ многочисленных нотариальных документов, характеризующих торговлю Генуи с Бельгией и другими западноевропейскими странами в течение 1400–1440 гг., показывает, что общий характер этой торговли не изменился, но в то же время количество нотариальных актов, фиксирующих покупку и продажу в северных странах шерстяных тканей, составлявших в XIII–XIV вв. основной тип операций, резко падает, а затем и почти совсем сводится к нулю. Это обстоятельство частично объясняется тем, что с начала XV в. в результате усовершенствования бухгалтерии нотариальная фиксация сделок становится менее обязательной, но основной причиной является то, что северные и западные ткани и товары вообще ввозятся теперь на Восток прямым морским путем, минуя Геную, хотя этот ввоз производится пока теми же генуэзскими купцами. Такое изменение связано с большей самостоятельностью с XV в. торговых филиалов и агентов на местах, с заменой техники «коменды» (см. т. 1, гл. II, § 2), техникой получения капитала под вексель, имеющий хождение на создающихся в это время западноевропейских биржах, и с окончательным установлением точных и надежных правил морской страховки[325]. Страховка вообще с начала XV в. получает весьма широкое и повсеместное распространение, заменяя другие, более элементарные формы обеспечения возмещения убытков при неудачно проведенной операции, которые применялись в XIII–XIV вв. Она обычно приобретает две формы: либо страхуется целый корабль на определенный срок (год или несколько месяцев), либо товар как таковой — на отдельное плавание (в один или два конца). Стоимость страховки в это полное опасностей в связи с продвижением турок на Востоке время весьма велика: она колеблется от 8 до 30 % стоимости страхуемых предметов в год, причем размер ее изменяется в зависимости от условий плавания, типа и размеров корабля и времени плавания, но не в зависимости от расстояния.
Показательно, что в середине XV в. в Генуе, где чистые виды морского страхования получают особенно широкое распространение, оно называется страхованием «по-флорентийски» (
Обстоятельства эти (превалирование длинных и прямых морских перевозок и удорожание их в связи со страховкой) сами по себе говорят скорее об эволюции и усовершенствовании, чем об упадке торговых операций как таковых, но для итальянских коммерческих центров, особенно приморских, они в дальнейшем должны были оказаться весьма невыгодными, поскольку исключали их из торгового оборота как посредников.
Все чаще большие партии грузов идут непосредственно из портов северо-западных стран: Фландрии, Англии, Северной Германии в восточные порты и, наоборот, минуя побережья Апеннинского полуострова.
Изменения в торговле Венеции, связанные с потерей или сокращением восточных рынков, выпукло сказываются в финансовом положении венецианского патриция и купца среднего масштаба Гульельмо Кверини (1400–1468)[326]. В начале своей торговой деятельности, относящейся к 20–30-м годам XV в., он был связан с различными странами Востока и Запада. В конце 30-х и особенно в 40-х годах торговая деятельность Кверини резко падает, почти исчезают связи с Востоком, операции же с Западом и все чаще с центрами Италии приобретают характер спекуляции. Так, купив в Севилье большую партию квасцов по 9 дукатов за 1 тыс. фунтов, он продает ее по 165 дукатов. Ведутся также операции по покупке драгоценных камней, обычно дающие громадные барыши.
При всей выгодности этих операций они не могут затормозить общего упадка фирмы: если в 1439 г. она оплачивает налоги с эстимо (облагаемой суммы капитала) в 4,9 тыс. дукатов, то в 1447 г. эта цифра падает до 2,8 тыс.
Характерно для этого достаточно типичного венецианского коммерсанта первой половины XV в., что в то время, как его смелые и предприимчивые прямые или косвенные предшественники— купцы XIII–XIV вв. — постоянно совершали далекие и опасные плавания и путешествия, нередко рискуя своими товарами и самой своей жизнью, он, несмотря на резкое снижение своих операций, чрезвычайно тяжел на подъем. Даже в самые трудные моменты не выезжает он из Венеции дальше своих владений в Полезине недалеко от города. Постепенно сокращая и сворачивая торговые операции своей фирмы, Гульельмо Кверини явно стремится скорее спокойно пользоваться накопленным капиталом, чем увеличивать его, хотя продолжает следить за рынками и не упускает случая заключить особо выгодную сделку.
