Эта иерархия занятий под пером видного флорентийского богача, гражданина и политика в высокой степени характерна и показательна. Потомок активных, хищных горожан, он не может еще полностью осудить те городские занятия и ремесла, которые обогатили, создали, выдвинули на первые места в республике его предков, но он производит среди них тщательный, придирчивый отбор. Категорически, с поистине патрицианским презрением осуждает он все низкие ремесла и занятия, в которых человек продает за ничтожную плату свой труд, а не результаты этого труда, превращаясь при этом в раба. Ясно, что под этой презренной, с точки зрения автора, категорией подразумеваются те чомпи, которые несколько десятилетий до этого чуть не лишили отца его привилегированного положения и спокойной, обеспеченной жизни. Сверху вниз смотрит Пальмьери также на мелких торговцев, ростовщиков, спекулянтов и на тому подобную мелюзгу, шумливую, явно корыстную и несолидную. Не вызывает его осуждения, но и не привлекает особых симпатий и занятие крупной, оптовой, особенно импортно-экспортной торговлей и крупными банковско-ростовщическими операциями. Он даже называет эти занятия заслуживающими похвалы, но похвала эта холодная, равнодушная, формальная. Предки Пальмьери и ему подобных занимались именно такими «похвальными» делами, но у него и его современников они не вызывают особых восторгов, недаром он тут же ставит выше их занятие свободными профессиями: медициной, правом, искусством, т. е. теми работами, которые еще несколько десятилетий раньше вызывали только снисходительное презрение у богатых и самоуверенных купцов, промышленников, банкиров. Но выше всего Пальмьери ставит занятие сельским хозяйством, эксплуатацию земельных вложений, надежных, солидных, так подходящих для зажиточного и образованного гражданина времени господства Медичи. Идеалом его является спокойная жизнь богатого землевладельца, имеющего много свободного времени и использующего это время для занятий науками и искусствами, занятий несколько дилетантских, но зато легких, приятных, доставляющих «высокое наслаждение духу».
Так под пером видного флорентийского дельца, политика и писателя становится вполне очевидной та тенденция к изменению социального облика правящей верхушки передовых центров Италии, отдельные признаки которой мы отмечали, анализируя различные стороны социальной и экономической жизни полуострова в конце XIV — начале XV в.
Маттео Пальмьери недаром отметил рост значения и веса в жизни Флоренции начала XV в. свободных профессий, рост интереса к занятиям литературой, искусствами, наукой. Время это в действительности является периодом исключительного расцвета всех областей культуры. Отгремели классовые бои конца XIV в., казалось, непоколебимо прочно укрепилась власть в передовых городах-государствах немногочисленных групп «жирного народа». «Жирные» заправилы не обращают внимания на глухое недовольство побежденных народных низов и спокойно, с самоуверенным самодовольством создают культурные ценности, с одной стороны, продолжающие героические традиции прошлых десятилетий, с другой же — постепенно во все большей мере отражающие изменения в социальной структуре Италии.
Петрарка и Боккаччо заложили основы гуманизма — создали его основные положения, обеспечили им широкое признание. Их ученики и последователи первого поколения — Колуччо Салутати и Луиджи Марсильи закрепили их учение, способствовали тому что оно стало обязательным для всех, кто хотел идти в ногу со временем, для государственных учреждений и церковных организаций. Младшие гуманисты второго поколения, и особенно значительное число гуманистов поколения третьего, разрабатывают дальше отдельные области гуманистической идеологии, нередко только эскизно намеченные ее создателями, распространяют ее по всем государствам Италии, разрабатывают, исходя из тех же предпосылок, и новые вопросы или по-новому ставят и разрешают уже ставившиеся ранее.
