Именно в царствование короля Роберта между банкирами и купцами различных итальянских городов, в первую очередь между венецианцами и флорентинцами, происходит открытая борьба за господство. Поддержанные королем, в этой борьбе побеждают флорентинцы, в частности крупнейшие флорентинские фирмы Барди и Перуцци. Правда, по соглашению 1313 г. венецианцам удается сохранить за собой некоторые хозяйственные позиции, но первенство надолго переходит в руки флорентинцев, пользующихся к тому же той политической связью, которая существует между их городом и королем. Широко финансируя королевский двор, ссужая деньги, необходимые для осуществления честолюбивых замыслов Роберта, флорентинцы, и в первую очередь Барди и Перуцци, становятся гегемонами в экономике королевства. Они получают монополию на вывоз хлеба, они разрабатывают и эксплуатируют богатые железные рудники королевства, они организуют производство шерстяных тканей, они торгуют всюду и всем. В качестве компаньона и представителя торгово-банковских домов Барди и Перуцци начинает свою карьеру в Неаполе Аччаюоло Аччаюоли — глава торгового дома Аччаюоли, сначала мелкого и незначительного, но быстро расцветающего на неаполитанской почве. Аччаюоло, выходец из пополанских низов, богатеет, женится на представительнице видного флорентийского рода Пацци, втирается в доверенные лица к королю Роберту и, не ограничиваясь торгово-финансовыми операциями, вступает на путь политической карьеры. Сначала мы его видим флорентийским послом в Неаполе, затем с 1343 г., королевским викарием в Прато. В этой должности, опираясь на поддержку короля, Аччаюоли переживают банкротство своих бывших компаньонов Барди и Перуцци (см. ниже).
Сын Аччаюоло Аччаюоли — Никколо, родившийся в 1310 г., вырастает уже не как флорентийский пополан, а как знатный и влиятельный неаполитанский барон. Едва достигнув совершеннолетия, этот молодой человек, отличающийся красивой наружностью и неукротимым честолюбием, становится доверенным лицом "императрицы" Екатерины де Куртенэ, играющей большую роль в придворных интригах. Вскоре деловая связь перерастает в любовную. Никколо наследует викариат Прато, получает ряд больших феодов и среди них герцогство Коринф на Балканском полуострове, становясь постепенно крупнейшим феодалом королевства и реальным вершителем его судеб. В дальнейшем потомки Никколо Аччаюоли, энергичные, мужественные и богатые, опираясь на герцогство Коринф, захватят всю Аттику и с титулом герцогов афинских будут управлять ею как крупнейшие феодалы Балкан до турецкого завоевания в 1462 г.
Карьера дома Аччаюоли, как и ряда других менее значительных домов в Неаполитанском королевстве, говорит о внутренней слабости последнего, об отсутствии в нем активных собственных внутренних сил, и эта слабость как нельзя более ясно сказывается на полном провале дела жизни короля Роберта — отвоевании Сицилии. Вооруженная и дипломатическая война Неаполя против трех арагонских королей Сицилии, энергичного и толкового Федериго (1296–1337), его сына, слабого и бесталанного Педро (1337–1342), и сына последнего, малолетнего Луиджи, не дает никаких результатов. Война эта выкачивает громадные средства, требует затраты всех сил королевства, и ее безрезультатность подрывает положение короля Роберта. Одну за другой теряет он свои позиции в Италии и к концу своего царствования, к 30-м годам, ограничивается только своими неаполитанскими владениями, в которых его власть, как мы видели, тоже достаточно эфемерна.
Не ограничиваясь своими политическими претензиями, Роберт имеет, как было сказано выше, и большие претензии интеллектуальные. Любитель чтения и книг, он выступает как меценат, покровительствует Джотто и Петрарке, считает себя знатоком древности и великим оратором. Современники, особенно зависящие от короля представители интеллигенции, верили или делали вид, что верили в исключительные знания и способности короля. Петрарки, признанный вождь культурной жизни Западной Европы, избирает именно его для ученого испытания перед своей коронацией венком поэта в 1341 г. Однако анализ библиотеки короля, состав которой нам известен, и особенно его писаний, обнаруживает в нем скорее начетчика старого схоластического типа, чем представителя новой культуры. Из классиков его библиотека содержит только моральные сочинения Сенеки и отрывки из Тита Ливия, подобранные, чтобы служить примерами в проповедях. Сочинения же короля — обычные проповеди, призывающие к нравственной жизни и отказу от излишне греховных развлечений.
