Гальвано Фьямма писал много позднее описываемых событий — в XIV в., но все сообщаемое им в основном правильно. К концу XII — началу XIII в. между объединениями купцов; и ремесленников вместе со всем городским населением (
Объединение цехов, в первую очередь цехов зажиточного купечества, стремится создать как бы государство в государстве, а при случае захватить и всю полноту власти. Цеховое объединение имеет своих должностных лиц, свои советы, образуя так называемую Малую коммуну, или коммуну народа, находящуюся внутри общей Большой коммуны, ведущую с последней глухую, но ожесточенную борьбу.
Эта борьба Большой и Малой коммун, иначе говоря, борьба за власть знати и зажиточных представителей цехов, и является основным фоном, на котором разыгрываются пестрые события политической жизни городов-коммун Центральной и Север ной Италии в XIII в. Если в политической жизни этих городов богатеи из цехов играют все более крупную роль, то в экономической жизни богатеи являются неоспоримыми хозяевами. Население городов неуклонно и быстро растет. На основании, впрочем, довольно спорных источников, мы можем полагать, что уже к концу XII века население крупнейшего города Северной Италии — Милана выражается во внушительной цифре — 90 тыс. человек и что к середине следующего, XIII в., оно повысилось до 160 тыс., т. е. почти удвоилось[14].
Флоренция за это же время растет несколько меньше, хотя тоже внушительно. С 70 тыс. человек в конце XII в. население ее возрастает до 90 тыс. к се редине XIII в.[15] Если даже считать, к чему мы склоняемся, что цифры эти весьма преувеличены, порой чуть ли не вдвое, то и тогда население крупнейших городов остается значительным.
Во всяком случае, несомненным остается быстрый рост количества населения, о чем неоспоримо свидетельствует рост территории самого города.
Еще в X, иногда XI в. большинство городов умещалось в тесном кольце старых, часто еще римских стен, да и в этой ограниченной территории нередки были незастроенные участки, даже обрабатываемые поля. К XII в. города тесно застраиваются и вырастают настолько, что требуется новое, во много раз более обширное кольцо стен. К концу века подавляющее большинство городов получает это новое кольцо, а некоторые, например Павия, приступают к постройке третьего[16].
Рост городов и городского населения создает потребность в большом количестве товаров: продуктов питания, одежды, предметов домашнего обихода и т. п., а это, в свою очередь, не может не повлиять на рост торговли, как внутренней, так и внешней, и на рост ремесла. При этом рост того и другого оказывается теснейшим образом связанным. В тех городах, в которых развивается ремесло, а таковы все более или менее крупные города, именно ремесленники занимаются торговлей, наживаются на ней и вкладывают барыши в свое производство, быстро и неукоснительно растущее.
Торговля предметами своего производства, неразрывно и естественно связанная с торговлей любыми другими товарами, могущими дать хорошие барыши, уже в XII в. далеко выходит за пределы городских стен. Каждый город имеет свою специфическую продукцию: Флоренция славится своими тонкими сукнами, Милан — бархатом и оружием. Торговые связи между Венецией, Миланом, Флоренцией, Болоньей и другими, более мелкими городами Центральной и Северной Италии развиваются весьма оживленно.
Но не только в пределах Италии распространяются торговые операции купцов-ремесленников итальянских городов, они проникают и в Англию, где широко закупают шерсть, и во Францию, где уже цветут ярмарки в Шампани — торговое средоточие всей Западной Европы. Проникают они и на Восток, на Балканский полуостров, в Сирию, и далеко в глубь Азии.
