Однако ни стремление закрепиться в Риме, ни попытка возвести на престол св. Петра своего ставленника не оказываются серьезными и не дают прочных результатов. Силы Людовика недостаточны даже для того, чтобы вести длительную войну против постоянно беспокоящего Рим Роберта Неаполитанского, и уже в августе того же 1328 г., бросив на произвол судьбы своего "папу", Людовик с позором бежит обратно в Германию, окончательно скомпрометировав и без того пережившую себя идею имперской власти над Италией. Проведенная через три года сыном императора Генриха VII, авантюристом Иоанном Богемским, попытка повторить поход в Италию оказалась не более чем карикатурой на былые имперские походы. Италия окончательно сбросила с себя иго императоров-немцев, гибеллинская партия неудержимо шла к своей гибели.
Бегство императора Людовика привело к реставрации власти над Римом авиньонских пап, но власть эта была эфемерной, как никогда. Рим по-прежнему находится в состоянии полного упадка. Колонна и Орсини ведут непрекращающуюся войну между собой, города Романьи, не говоря уже о более отдаленных территориях, отказываются признавать власть Рима над собой. Упадок "святого города" таков, что создается впечатление о его полной гибели. Это впечатление, а также общее тревожное положение во всей Италии вызывают к жизни новую волну, казалось, окончательно отошедшего в прошлое движения флагеллантов. На Рождестве 1333 г. в Ломбардии доминиканец фра Вентурино из Бергамо выступает с проповедью покаяния. Одетые в грубые доминиканские рясы с изображением голубя на груди, неся страннический посох в одной и четки в другой руке, нанося себе удары и распевая религиозные песнопения, идут тысячи кающихся за фра Вентурино, который ведет их во Флоренцию, затем, после трех дней пребывания в ней, дальше на юг, в Рим, куда они прибывают в великий пост 1334 года; с возгласами "Мира и милосердия" проходят более 10 000 человек по улицам и святыням "вечного города", призывая к воскрешению былой духовной его славы, к возвращению папы, к усмирению баронов. Видавшие виды римляне сначала прислушивались к проповедям фра Вентурино, но скоро убедились в их несерьезности, перестали обращать на них внимание и толпы кающихся рассыпались так же легко и быстро, как они собрались. После смерти папы Иоанна XXII, последовавшей в конце 1334 года, папой избран был сын мельника, ученый богослов, француз Бенедикт XII (1335–1342). Все попытки нового папы установить мир и порядок в Риме, покровительствовать его коммуне, преобразовав ее по флорентийскому образцу, договориться с окончательно осмелевшими баронами, не приводят к результатам — анархия и "вечном городе" продолжается.
Именно в это время глубокого упадка Рима посетил его уже пользующийся европейской славой создателя нового мировоззрения поэт Франческо Петрарка. Величие и падение Рима произвели на него громадное впечатление, которое он выразил в ряде своих писем, ставших вскоре широко известными. В этих письмах Петрарка, страстный поклонник античности, в восторженных выражениях описывает былую славу Рима, скорбит об его падении и, утверждая, что нигде так мало не знают об истории Рима, как в самом Риме, призывает к изучению этой истории, ибо «не подлежит никакому сомнению, что если бы Рим начал познавать сам себя, он бы поднялся из того состояния падения, в котором он теперь находится[112]."
За это дело воскрешения интереса к "вечному городу" и берется поэт, имеющий весьма высокое мнение о своих силах и возможностях. Одним из этапов осуществления этой задачи была проведенная 8 апреля 1341 г. на Капитолии коронация Петрарки лавровым венком поэта. Проведенная после чисто средневекового экзамена у короля Роберта, коронация стремилась воспроизвести одну из церемоний древнего Рима, во многом сбиваясь, однако, на торжества средневековья. Но возгласы "Да здравствует Капитолий и поэт", которыми собравшийся в громадном количестве народ приветствовал происходящее, говорили о том, что эта несколько фантастическая церемония имела не только идейное, но и политическое значение. Это в полной мере сказалось через несколько лет, когда на исторической сцене появился человек, с бьющимся сердцем читавший письма прославленного Петрарки, с восторгом кричавший на его коронации вместе с другими: "Да здравствует Капитолий и поэт!" — сын римского трактирщика и прачки, молодой Кола ди Риенцо[113].
