Известие о перемещении во времени люди приняли по-разному. Окончательно осознав, что на дворе не 2019, а 1939 год, что возможно, никогда уже не свидятся с родными и близкими, в поведении, эмоциях и реакции на событие попаданцев произошли заметные изменения. Одни впали в ступор, замыкались в мыслях, ни с кем не общались, тяжело переживая горечь утраты. У других началась истерика, время от времени они бросали какие-то несвязанные фразы, рвали на голове волосы и заходились в истошном крике. Кого утешали, говорили ободряющие слова, кому-то давали успокоительное. Постепенно истерика сошла на нет. Третьи воспринявшие новость спокойно, с деланным равнодушием, общались с единомышленниками, строили планы на будущее. Были и четвёртые, и пятые, и так далее, но единицы иих в конечном итоге погоды не делали. Реакции сводились к одному из основных вариантов.
Паникёров и замкнувшихся в себе Грязев обходил стороной. Лезть к таким людям в душу с расспросами и беседами ещё рано, пускай успокоятся, приведут мысли в порядок. Самая многочисленная группа, стоически перенесшая новость обсуждала открывшиеся перспективы.
Но, и тут не было единства. Одни предлагали воспользоваться возможностями и получить славу и деньги.
— Послушайте! — вещал мужчина в синих, изрядно потёртых брюках, линялой светло-голубой рубашке и с серьгами в ушах.
— У нас грандиозная фонотека: Пахмутова с Добронравовым, Высоцкий, Окуджава, Антонов, «Любе» наконец. — Ярился он. Передаём слова и ноты, оформляем авторство на себя и дело в шляпе. Так же поступим и с книгами. Славу с деньгами разделим по-честному, на всех.
— Нельзя начинать новую жизни с воровства! — возражала женщина, одетая в строгий серый костюм, состоящий из прикрывшей колени юбки и двубортного пиджака.
— Какое воровство? У кого? — гнул свою линию потрёпанный. — Нельзя украсть то, чего нет и в помине. Одни авторы с композиторами ещё не родились, другие о творчестве даже не помышляют. Вырастут — ещё напишут, может даже и лучше. — разорялся обладатель рваных штанов.
— А если мы убьём в людях дар? Послушают собственные песни, решат, что лучше не напишут, и страна не узнает имён и засохнут таланты.
— Настоящие творцы так и не реализуют себя. — не сдавалась дама.
— Да быть такого не может! Творческий дар даётся свыше и судьбу не изменить. Хорошо, не хотите песни, можно передать фильмы. Подправим титры и вперёд. — напористо продолжал мужчина.
— А через десяток лет настоящие актёры начнут в них узнавать себя? И как тогда выкручиваться? — в спор вмешался молодой человек, до этого спокойно выслушивавший аргументы сторон.
— Возьмём иностранные. «Звездные войны», например. — парировал оборванец.
— Не будут их смотреть, время не то. — подвела итог дама.
— Да как же не будут. — горячился подошедший парень. — Дарт Вейдер писанный фашист.
Грязев внимательно слушал, мысленно отвергал предложения страждущих денег и почестей, соглашался с их оппонентами. После перешёл к другой группе, внимательно прислушиваясь к беседе двух продавцов, одетых в спецовки магазина стройматериалов.
— Зря, конечно, Логинов отказался отряд на финскую отправлять. Как ни крути, а знаний у нас поболе будет. Я в армии, к примеру — замкомвзвода был, в танковых войсках. А здесь и с ротой справлюсь. Всяко буду не хуже нынешних.
— Слышь, «замок», ты за рычагами здешнего танка хоть раз сидел? Не на диване, за ЭВМ, а в настоящем танке? Думаешь, раз в «танчиках» мастер, так и с настоящим справишься? Нет, начальник правильно сказал, нечего нам там делать.
— Предлагаешь сидеть на месте ровно, не вмешиваться и смотреть, как гибнут наши пацаны? — сержант запаса скрипнул зубами и сжал здоровенные кулаки.
— Нет, Толя, не предлагаю. — продолжил сержант. — Моя бы воля — организовал здесь сержантские курсы. И сами бы научились, и местных поднатаскали. Надо ещё в планшете порыться, глядишь, что-то нужное найду. А ты в «танчиках» своих поищи, в них кажись справочники были. — предложил приятель. — Сам хочу нашим помочь, вот только не знаю, как. Эх, кабы сюда не ТЦ, а танковая дивизия провалилась, вот это было бы дело.
— Наверное, ты прав. Я то учился на одних танках, а здесь техника другая. Да что танки, тут бы со стрелковкой разобраться. «Калашей» тут нет, и вряд ли в обозримом будущем они появятся. Ладно, пошли, хоть информацию поищем.
И приятели пошагали на рабочие места.
Впечатления от происходящего захлестнули разведчика. Ему захотелось немного отвлечься, перекурить и собраться с мыслями. Охрана беспрепятственно выпустила его на улицу, и тихонько скрипнув входной дверью, Грязев вышел на крыльцо. Достал из мятой пачки папиросу, размял её, чиркнув спичкой — прикурил, затянулся горьким дымом и услышал голоса очередных попаданцев.
— Кеша, валить отсюда надо, срочно!
— Боря, не делайте нервы. Куда отсюда свалишь и на чём? Это тебе не Сургут двадцать девятнадцать, с транспортом туго. Видел на чём здешнее начальство летает? Вот это и есть лучший образец здешней мысли. А пешком далеко не уйти.
