Слова Набата заставили Моррисона усилить хватку – только чтобы заставить того замолчать. Но Набат был прав, и прав во всем. Если Моррисон завершит свою миссию, он будет убит тоновиками и сожжен прямо за этой дверью. Они оба – и он, и Набат – будут мертвы, а в выигрыше останется лишь Годдард.
– Ну, ты решил? – прохрипел Набат.
И вдруг Моррисон понял – держать Набата за горло, иметь возможность убить его уже само по себе наполняло его чувством удовлетворения – как если бы он действительно убил этого пророка. Так зачем его убивать, если в этом случае убьют и его, Моррисона? Жнец ослабил хватку, и Набат наконец вздохнул.
– И что я должен сделать? – спросил Моррисон. – Принести клятву верности?
Это было шуткой лишь наполовину.
– Достаточно будет рукопожатия, – сказал Набат. – Мое настоящее имя Грейсон. Но тебе придется звать меня Ваша Сонорность.
Той же рукой, которой он держал Грейсона за горло, Моррисон пожал протянутую руку.
– Мое настоящее имя Джоэль. Но тебе придется звать меня Джимом.
– Приятно познакомиться, Джим.
– И мне приятно, Ваша Сонорность.
Жнец Моррисон должен был признать, что меньше всего ожидал именно такого завершения дня. Но если взвесить все обстоятельства, то жаловаться ему не стоило.
Что он и не делал. Еще больше двух лет.
