— Зато остаёмся верны себе. Сначала стали любовниками, потом познакомились. Почти съехались, потом обозначили отношения.
— И рассуждаем о мальчике и девочке, еще даже не… — она зажала рот ладонью и спрятала лицо под воротник его куртки.
— Тсс, давай хотя бы эту часть оставим традиционной и до оскомины банальной, — засмеялся Егор, пытаясь разрядить возникшую неловкость.
Аня подняла руку и прижала уже к его губам.
Она не заметила, как пролетело полдня. Встреча в мастерской прошла замечательно. Они отобрали несколько эскизов для сумок, отложили варианты для дуэтов с косметичками. Аня долго сомневалась, но всё-таки, практически при прощании, показала фотографию вышивки на берете и как будто услышала голос бабы Нади, вторивший словам новой знакомой:
— Аннушка, у вас дар.
Воодушевлённая, Аня примчалась домой — иначе называть квартиру Егора не получалось и не хотелось — и до вечера просидела среди лоскутков, листов, карандашей и ниток. Когда свет потускнел и заныла шея, она сдвинула проделанную работу кучками к стене, поразминала затёкшее тело и написала сообщение Егору:
Аня перекусила, набрала полную ванну и с наслаждением растянулась в тёплой воде. Впереди несколько недель новой плотной и интересной работы. Нужно перевезти некоторые вещи из общаги. Мысль забрать всё и полностью переехать к Егору пока не укладывалась в её восприятии. Хотя сегодня она ощутила их настоящей парой, странной и честной. Их разговор про детей. Вроде бы отвлечённый. И в то же время очевидно, что каждый думал про другого. Ещё Аня поняла, что ей нужно показаться гинекологу, пройти осмотр, который раньше вызывал необъяснимое чувство стыда. Задать вопросы и выяснить то, в чём она до сих пор оставалась полным профаном.
Аня вымылась, промокнула волосы полотенцем. Ещё одна галочка — необходимо записаться в парикмахерскую. За три месяца волосы значительно отросли и требовали нового оформления. Что делать с чёлкой, которая лезла в глаза и не убиралась за уши, она пока не решила. Взбив сырые волосы пальцами и завернувшись в большое банное полотенце, Аня вышла в коридор и сразу поняла, что Егор вернулся. Его присутствие она не могла перепутать ни с чем другим.
Вокруг было темно. Каким-то шестым чувством она поняла, что не нужно включать свет. Он сидел на диване в гостиной. Она встала перед ним, отмечая боковым зрением стакан и бутылку конька на столике.
— Что-то случилось?
Он посмотрел на неё снизу вверх, и, хотя в сумраке невозможно было разглядеть выражение лица, она ощутила тяжесть его взгляда. Егор сгрёб Аню под попу, не церемонясь, и притянул к себе. Уткнулся лбом в складку полотенца и шумно втянул воздух.
— Драка в клубе.
Он сильнее смял её ягодицы. Она провела рукой по его волосам. Он напрягся и отстранился, выпуская её из рук.
— Ложись. Я слишком зол сейчас. Немного посижу.
Она покачала головой.
— Так выпусти пар.
Протянула к нему руку, но он перехватил её запястье и слегка сдавил.
— Не заводи меня. Я могу сделать тебе больно.
Она накрыла его пальцы второй рукой.
— Я не стеклянная, не разобьюсь.
Егор поднялся, обхватил её плечи, поцеловал в лоб и развернул от себя.
— Я не хочу так с тобой, — проговорил в её затылок, подтолкнул в сторону спальни и сделал широкий шаг назад, полностью разрывая контакт.
Аня замерла. Затем резко развернулась и вцепилась в его грудь возле подмышек. Дёрнула на себя, сминая ткань футболки вместе с кожей и причиняя острую боль. Выдохнула сквозь зубы:
— А с кем ты хочешь так?
Он со свистом прошипел:
— Больно. Отпусти.
Она вонзила ногти глубже, он захрипел.
— Только ты можешь делать больно?! — Она оттолкнула его и метнулась в сторону.
Егор поймал её, вдавливая в себя спиной и тяжело дыша в шею. Аня продолжала вырываться. Он прижал её ещё сильнее, обездвиживая.
— Хватит! Мне нужна только ты. Прекрати! Строптивица… И так явно уже вся в синяках. Хочешь, чтобы я руки себе завтра оторвал?
Она затихла, пряча улыбку безумной, но довольной женщины. Извернулась к нему лицом в кольце обнимающих рук. Нежно погладила по щекам. Встала на цыпочки и начала осыпать поцелуями его колючий подбородок. Он поймал её губы, подхватил на руки и опустил на диван, упиваясь этой девчонкой. Отчаянной. Его.
Он прижимал к себе её, всё ещё подрагивающее, тело, слушал их общее сбившееся дыхание и ясно осознавал, что сейчас, на тесном диване, далеко не в удобном положении, с Аней, оплетающей его руками и ногами, находился в самом лучшем месте.
— Я люблю тебя, — прошептал в её волосы, — моя искра и огнетушительница.
Она вздохнула и, задевая его ухо губами, ответила:
— Люблю тебя.
Егор переместил Аню на себя, подтянулся повыше, опираясь спиной в угол между подлокотником и спинкой дивана. Она собралась в тёплый комочек и приятно очерчивала ногтями его бицепс.
