– Чем занимаешься?
Максим посмотрел на нее и кивнул на стопку бумаги, испещрен-ной мелким неразборчивым почерком:
– Книгу пишу.
Карина фыркнула и села на стул, разглядывая Коврова с иронич-ной улыбкой:
– Книгу?
– Книгу.
– И можно узнать, про что книга?
– Можно. Сказки.
– Сказки?
– Да. Современные сказки. Про нас с тобой. Про волшебников и гномов, про людей и нелюдей. Жена недоверчиво посмотрела на него.
-Ты серьезно? Максим улыбнулся.
– Разве я могу быть серьезным? Карина кивнула.
– Это точно. Серьезности от тебя не дождешься. Так что ты пишешь?
– "Воин-Охотник". Продолжение "Концепций Мироформизма".
– Чего, чего, чего? – Карина удивленно изогнула брови.
– Мироформизма.
– Это что такое? Фантастика?
– Прикладная мифология. Эзотерика неошаманизма. Это теория, основанная на сверхсовременных технологиях и знаниях, которым несколько тысяч лет. Это учение о Взаимосвязи, о зеркальном свой-стве окружающего нас мира. В его основу положен постулат о том, что, формируя и преобразовывая себя, мы формируем и преобразо-вываем мир вокруг нас.
Жена недоверчиво и изумленно посмотрела на него, словно пыта-ясь понять: говорит он всерьез или, как всегда, шутит. Теперь Мак-сим не улыбался. Он смотрел на Карину молча, будто подталкивая ее своими темными мерцающими глазами к совершенно иной реак-ции, менее циничной и более доверительной. Но в очередной раз ее внимание сорвалось, ускользнуло, закрылось в глухой защите, как всегда реагируя на подобные попытки агрессивно:
– И кто же тебе эти знания открыл?
Максим расфокусировал глаза и заговорил ровно и спокойно, не обращая внимания на иронию в голосе жены:
– Один очень мудрый человек.
– А-а, это тот алтайский шаман, про которого ты мне рассказывал, да?
– М-м, да. Тот самый шаман.
– И что?
– Что – что?
– Ну и что это за знания?
– Я тебе рассказывал об этом много раз.
– Ничего подобного, неправда.
– Правда. Много раз. Но каждый раз ты не обращала на мои слова ровным счетом никакого внимания.
– Ну, расскажи еще раз.
– Что рассказать-то?
– Ну, про эти знания.
