Государство с сугубо рыночной экономикой безжалостно отторгает резервы адаптации, «считая», что обладает более высокой адаптационной способностью, нежели живой организм, но это не так. Каждый раз, когда требуется мгновенная трансформация (отращивание ранее отброшенных за ненадобностью хвостов) требуется резкая смена режима управления, его централизация, мобилизация ресурсов. Вспомните, как США отреагировали на события 11 сентября 2001 года: резкая централизация властных полномочий, перетягивание средств в военный сектор экономики, в социальный сектор и так далее — многие заговорили о свертывании демократии, о противоречиях с рыночным принципом управления экономикой. И это — реакция США, государства с мощнейшими золотовалютными и сырьевыми запасами, обладающего мощным потенциалом воздействия на международную политическую, военную, финансовую и экономическую ситуацию в мире!
Россия — страна чрезвычайно решительных людей. Поясним: по существу идеологической основой государства с рыночной экономикой является теория, рассматривающая государство как продукт общественного договора53. Эта теория, активно развивавшаяся в эпоху Возрождения, чрезмерно замкнута на личность гражданина и принижает значимость экономических процессов в формировании государства. Сторонниками теории предполагалось, что существование государства как гаранта безопасности в военной, экономической и социальной сферах, гаранта личных свобод граждан должно быть желанным для большинства членов общества. Другое дело, что на практике ни одно государство с рыночной экономикой еще не рискнуло воспользоваться идеальными построениями этой теории в полном объеме: активные усилия предпринимаются к тому, чтобы создать некие защитные механизмы, желательно, ненасильственным образом сплачивающие нацию. В России же вновь был поставлен решительный эксперимент: переход к рыночной модели регулирования экономики был начат прежде, чем была создана информационная и законодательная инфраструктура обеспечения процессов управления, прежде, чем была восстановлена идеологическая функция государства, созданы экономические предпосылки для сохранения целостности государства.
Иными словами, рыночная модель не всегда и не для всех в равной степени пригодна и полезна — государство должно располагать большим запасом прочности, позволяющим преодолеть центробежные тенденции, должны соблюдаться строгие пропорции в распределении ресурсов и запасов между государством, его подсистемами и элементами. Как только соотношение складывается не в пользу государства, и оно оказывается не в состоянии мобилизовать ресурсы на погашение конфликта целей, когда теряют действенность даже моральные и идеологические стимулы, тогда государство резко ослабевает и вообще может прекратить свое существование.
ТлМП^ Да, за счет роста конфликтности системы ее компоненты —1J—‘ приобретают повышенный динамизм, стремятся к наращиванию эффективности собственного функционирования и приобретают ряд положительных свойств, которыми они не обладали при плановой системе управления. Однако для наращивания динамизма системы требуется изменить систему управления ресурсами, произвести их перераспределение и закрепить за более мелкими компонентами системы. Заметим, что рост эффективности всегда происходит за счет некоторого снижения устойчивости, вызванного стремлением к сокращению резервных мощностей, ресурсов и компонентов, непосредственно не участвующих в выполнении целевой функции. То есть, получаемый за счет этих мер прирост эффективности системы в целом приводит к общему снижению устойчивости системы, ее способности к существенному изменению режимов расходования ресурсов.
f В России этот переход происходил на фоне интенсивного разграбления ресурсов, что не могло не сказаться на состоянии государственных резервов. В одночасье утратив основные источники доходов, государство вынуждено было пойти на расходование государственных резервов. Это отразилось на его устойчивости как системы. Более того, резкая смена общественных приоритетов в сочетании с интенсивным и плохо управляемым процессом расходования резервов привели к криминализации общества. Надо сказать, что эти процессы происходили не без одобрения «международной общественности» — «чуткое руководство» со стороны различных фондов, транснациональных корпораций, финансовопромышленных групп, иностранных спецслужб вело не к перепрофилированию, а к дестабилизации и разрушению ряда государственных и общественных институтов.
