Финал истории был прост. Госпожа Галле проснулась поздно и с больной головой. Кое-как приведя себя в порядок, он позвонила в квартиру, где оставила Микки. Трубку не брали. Разозлившись, она стала названивать каждые пятнадцать минут. Наконец, после часа непрерывного трезвона кто-то всё-таки снял трубку с рычага и "таким, знаете, железным голосом" сказал по-дойчски, что все арестованы. Тут она снова зарыдала, так что Власову не удалось добиться от неё точного воспроизведения фразы.
Госпожа Галле начала названивать по всем имеющимся у неё телефонам - однако, друзья, столь трепетно опекавшие её накануне, как будто куда-то попрятались. Во всяком случае, трубку никто не брал. Это окончательно убедило её в том, что произошло самое страшное: она угодила в ловушку спецслужб. В полном отчаянии она позвонила Фридриху.
Власов прикинул шансы на тот или иной исход. Разумеется, в арест или похищение - во всяком случае, произведённое силами тех организаций, которые упоминала впечатлительная журналистка - он не верил. Однако, какая-нибудь неожиданная пакость и в самом деле могла произойти. Исходить она могла, разумеется, только от любезных друзей фрау. Идиотская фраза про арест, правда, не вписывалась ни в какую версию. Впрочем, возможно, фрау решили как следует напугать? Похоже, с ней здесь обращаются как с дурочкой... И вполне заслуженно, - решил Фридрих.
Чем ближе они подъезжали к дому, тем больше нервничала журналистка. Когда же они въехали на саму улицу, женщина снова сжалась в комочек, всем своим видом показывая, что готова к новой истерике.
Последний разворот - остался позади большой дом, увешанный рекламой - и "BMW" вкатил в узенький слякотный проулок. За ним открылся небольшой дворик, забитый машинами.
Заглушив мотор, Власов бросил Франциске: "ждите меня здесь, если что - звоните", и, не оглядываясь, пошёл к подъезду. Госпожа Галле что-то робко пискнула вслед, но он не расслышал.
За то время, пока они ехали, с погодой произошла обычная для Москвы метаморфоза: плавно опускавшийся снег, в котором, если забыть о порождаемых им дорожных проблемах, было даже что-то элегическое, превратился в настоящую метель с резким и злым ветром. Власов поспешно достал перчатки и с удовольствием натянул их на руки, жалея, что нечем прикрыть лицо. Пожалуй, летный шлем с прозрачным забралом-экраном сгодился бы здесь в самый раз...
Дом был старым, солидным, построенным явно не вчера. Чёрную дверь из потемневшего резного дерева украшали следы снежков - видимо, резвились дети. Власов невольно вспомнил, как выглядел снег московских дворов до снегопада - грязный, ноздреватый, с желтыми подтеками собачьей мочи - и его передёрнуло.
В косяк был вделан крохотный домофон с металлическими бусинками кнопок. Фридрих открыл книжку, ткнул пальцам в кнопки 2 и 3 - это был номер квартиры - и стал ждать. Домофон тихонько зачирикал. Чирикал он минуты три, потом смолк. Похоже, в квартире и впрямь никого не было.
Тем не менее, войти внутрь было необходимо. И, желательно, не вызывая подозрений.
Власов решил для начала попробовать самый простой способ, а именно официальный. Он ещё раз осмотрел панель домофона и убедился, что среди кнопочек имеется одна с изображением колокольчика: принятое во всём Райхсрауме обозначение каморки консьержки. Нажал её и приготовился ждать.
На сей раз, впрочем, ожидание было недолгим.
- Слушаю? - раздалось в домофоне.
- Я пришёл с визитом в квартиру двадцать три, - как можно вежливее сказал Власов. - К Берте... - он демонстративно закашлялся, потому что не знал ни отчества, ни фамилии, - отвратительная погода, простите... Мы договаривались о встрече, я звоню, но она, кажется, не слышит...
- Она не слышит, - подтвердил голос в домофоне. - Я вам открою, заходите, - замок в двери щёлкнул.
Внутри подъезда, за вторыми дверями, оказалась просторная лестничная площадка, отделанная белым камнем. Консьержка - маленькая, сухенькая старушка с пучком волос на затылке - сидела в стеклянной кабинке, и, судя по небрежно отложенной в сторону книжке, повышала свой культурный уровень.
- Так вы, значит, к старой Берте? В первый раз? - накинулась она на нового человека. - Если вас не предупредили, то я вам скажу: будете с ней разговаривать, говорите громче. Она плохо слышит. Прошу вас на второй, у нас система учрежденческая, первая цифра - этажность, вторая - квартира...
Власов вежливо поблагодарил бойкую старушку и пошёл пешком на второй.
Между этажами он остановился, чтобы перелистать записную книжку Галле: логика подсказывала, что другой возможности заняться этим ему может и не представиться.
Оказалось, что, несмотря на свой растрёпанный вид, сколько-нибудь полезной информации там не было. По большей части книжку заполняли журналистские заготовки, записанные отвратительно корявым почерком. Кое-где попадались адреса и телефоны, в основном берлинские. Несколько страниц было вырвано.
