Майор открыл чемонанчик, в котором оказался набор инструментов. Приглядевшись, Фридрих понял, что это оперативная мини-лаборатория. Похоже, расторопный Никонов успел послать кого-то за специальным оборудованием. Власов вздохнул: похоже, вокруг "точки C" возникла какая-то нехорошая суета.
Никонов сперва осмотрел корпус трубки через сильную лупу, затем достал короткий проводок с двумя разъёмами на концах и переписал звонки на портативный накопитель. Несколько раз прослушал их через встроенный динамик привода накопителя, после чего осторожно уложил трубку в пластиковый контейнер.
- Очень хорошо, - заключил он, убирая всё в чемоданчик. - Сегодня же отдам ребятам в лаборатории. Снимем пальчики, пробьём схему... найдём.
- Держите меня в курсе дела, - напомнил Власов. - Завтра я позвоню...
- Разумеется, - охотно согласился майор. - Вся информация по этому вопросу будет вам предоставляться по мере её получения. В конце концов, вам удалось дважды выйти на Спаде. Похоже, у вас лёгкая рука, - последнюю фразу он, впрочем, произнёс с лёгким сомнением в голосе.
- Похоже, - сказал Фридрих, подумав, - Спаде как-то связан с тем, чем я занимаюсь. Вы просто не подходили к нему с этой стороны...
- Политика? Исключено, - решительно заявил Никонов. - Этот тип интересуется только деньгами... Хотя... Если в политике вдруг появятся деньги... Но это всё предположения. Кажется, вы что-то хотели у меня выяснить?
- Убийство, - напомнил Власов. - Сегодняшее убийство.
- Ах да, Носик... Что вас интересует?
- Для начала - биографические данные.
- В принципе, все это можно найти в открытых источниках... Носик, он же Аркадий Борисов...
- Борисов - псевдоним? - уточнил для проформы Власов.
- Нет, настоящая фамилия.
- Любопытно. Обычно юде скрывают свое происхождение за русскими фамилиями, а тут что же - наоборот?
- Нет, он действительно юде, и действительно Борисов. В России встречаются и не такие сочетания... Хотя полагаю, русская фамилия не раз помогала ему в начале карьеры. Окончил филфак МГУ, в конце пятидесятых - начале шестидесятых даже преподавал... уже тогда был идейным врагом национал-социализма, причем не ратовал за легальные методы борьбы. Собственно, легальных методов борьбы в те годы просто не существовало... Сколотил кружок из числа своих студентов, один из которых, естественно, его и сдал. Зато другой успел предупредить. Борисов бежал, был объявлен во всероссийский розыск, но безуспешно. В конце концов, думаю, не без помощи знаменитой юдской солидарности, объявился за границей. Нидерланды, США, Латинская Америка... ну, вы знаете. Много за ним в те годы делов числилось, по большей части, правда, недоказанных, посему запросы на выдачу оставались без результата... ну, нам-то он не так чтобы и нужен был, у нас и дома дел хватало. Мало ли кого он там на другом конце света взрывает... А вот другие им очень даже интересовались. Так, что очень ему сделалось жарко от этого интереса, - Фридрих понял, что под словом "другие" скрывается не только Управление, и Никонов не замедлил подтвердить его догадку: - В конце концов его любовница вдруг прониклась идеей о жизни на исторической родине. Хватит, мол, бегать по всему миру, настоящие иехудим должны жить на земле обетованной и все такое. Ну и он купился, как пацаненок. Приехал в Израиль, под чужим, конечно, именем - хе! - тут-то его и взяли военные. Светило ему поначалу пожизненное, потом, учитывая, что воевал он в основном все же против дойчей, скостили до двадцати... а потом вдруг выпустили через шесть лет. За примерное поведение.
Никонов даже не стал скрывать издевку, но Власов, разумеется, и без того понял, о каком "примерном поведении" речь. Когда террориста, за которым АМАН охотился по всему миру, выпускают на свободу, это может означать только одно: он сдал еще более крупную фигуру. Возможно даже не одну. И, конечно же, понимал это не только Власов.
Непонятно вообще, на что рассчитывал господин Борисов-Носик. Даже странно, что до него добрались только сейчас.
- После освобождения в восемьдесят третьем он был депортирован из Израиля, - продолжал Никонов. - Вернулся в Россию. - (И это понятно, мысленно кивнул Фридрих. В любой из стран "свободного мира" добраться до него было бы проще. Не говоря уже о том, что после Фолшпиля эти страны обычно не горели желанием привечать у себя визенталевцев. Интереснее другое: зачем его впустила Россия? Да еще и зачла израильскую отсидку, очевидно - не стала поднимать прежние дела. В качестве живца, в ожидании гостей? Ну и где были эти рыболовы сегодня вечером?) - В первое время сидел тише воды, ниже травы. Потом понемногу оклемался и осмелел. Начал заводить дружбу с диссидентами, статейки пописывать... Но теперь уже, конечно, ни о каком терроре и не заикался. Исключительно "мирные демократические методы"...
