- Да, - автоматически ответил Фридрих и тут же понял, почему этот нетелефонный разговор ведется все-таки по телефону: нежелание встречаться с человеком, за которым следят - лишь одна из причин. И почему майор настойчиво повторяет, что действовал по просьбе Власова, и фактически требует это подтвердить. Этот разговор точно пишется. В лучшем случае - пишется самим майором, желающим подстраховаться. В худшем - Никонов действует по принуждению. Но если сейчас Фридрих примется все отрицать, бросит трубку - то это, во-первых, будет уже совершенно неубедительно. А во-вторых, он не узнает того важного, что майор собирается ему сообщить - и что с большой вероятностью все-таки не деза. Придется рискнуть.
- Так и что водитель? - произнес он.
- Сами понимаете, подобный персонал подбирается по принципу личной преданности, - продолжил Никонов, услышав желаемое. - Он не стал бы рассказывать, с кем встречался генерал, даже под гипнозом. Если только не убедить его, что санкция на откровенность дана самим генералом. Но убедить в этом человека в обычном состоянии сложно - и уж тем более убедить не говорить об этом с генералом впоследствии. Посему для такого убеждения применяются специальные препараты... вам ведь известно о таких вещах?
- Известно.
- К сожалению, на сей раз вышла осечка. У водителя оказалась редкая форма аллергии. Анафилактический шок. Мы ничего не смогли сделать.
Вот это уже были по-настоящему плохие новости. Стало быть, Никонов и те, кто за ним стоят - а теперь майор уже демонстративно говорил "мы" вместо "я - пошли ва-банк и не остановились перед убийством водителя Бобкова. И теперь пытаются замазать в это дело Управление. Это уже открытая война...
- С этого надо было начинать, - угрюмо произнес Власов. - Я же просил с самого важного.
- Вы сами завели разговор о слежке, - невозмутимо ответил Никонов.
- Он что-нибудь успел рассказать? - спросил Фридрих без особой надежды.
- Нет. Анафилактический шок развивается почти мгновенно.
Власов понял, что это правда. Они не хотели смерти водителя, и все же та не была случайной. Вероятно, Бобков прогнал через рехнер тысячи медицинских карт, подыскивая для себя человека с индивидуальной непереносимостью к применяемым в ДГБ психотропным препаратам. А может, чем черт не шутит, даже знает способ создавать такую непереносимость искусственно - Фридрих слышал краем уха о подобных опытах в Райхе...
- И что вы теперь собираетесь делать? - ровным тоном осведомился Власов.
- Работать, - ответил Никонов; Фридрих не мог его видеть, но был уверен, что майор пожал плечами. - Исполнять свой служебный долг. Лично я позвонил вам из аэропорта. Я лечу в Петербург за Грязновым.
- Его нашли? - оживился Власов. Хоть какая-то новость была хорошей.
- Пока еще не совсем. Видите ли, он побоялся ехать на своей машине. И брать билет по своим документам на поезд или самолет тоже. Рванул автостопом, в лучших традициях неформалов. Он не учел одного - полицейских камер, стоящих на всех шоссе. Считается, что ими пользуются доповцы для отлова нарушителей... и это, конечно, правда, но не вся. Сначала мы проверили записи, сделанные на выезде из Москвы... громоздкая работа, доложу я вам, хорошо, что сейчас бОльшую ее часть выполняют рехнеры... но Грязнова нигде не нашли. Очевидно, он воспользовался автобусом и ловил попутку уже за городом - там, кстати, больше шансов поймать. Пришлось затребовать проверку камер в других городах. Начали с Бурга, вы понимаете, почему...
- Да.
- Ну и сегодня утром нашелся голубчик. То есть пока, конечно, не он, а кадр, где он виден в подвозившей его машине. Машину нашли легко - местная, бургская, водитель опознал Грязнова по фото. Думаю, теперь его поимка - вопрос времени.
- Бург - большой город, - усомнился Власов.
- Да, но и камер на улицах там много. Плюс кое-какие номера, которые мы выудили из памяти его целленхёрера. Не говоря уже о прочих оперативных тонкостях... Вы меня извините, но тут уже заканчивается посадка на рейс. До связи.
Ну что ж, подумал Фридрих. Похоже, пора и ему навестить город на Неве.
Возле закрытого книжного уже собрался народ - человек тридцать, не больше, но в узком переулке это создавало ощущение толпы. Фридрих профессиональным взглядом прошёлся по лицам и одежде. Судя по всему, это и были те самые знаменитые буржские интеллигенты: длинные пальто, свитера, мохеровые шарфы, грязная обувь. И ещё: всё это были люди в возрасте - ни одного молодого лица Власов не заметил.
