Потом, когда всё кончилось, мне пришлось — не из любопытства, а по необходимости — побывать в помещениях охраны на нижних ярусах. Война приучила меня к хладнокровию, но зрелище, открывшееся мне, меня всё же смутило. Там лежали буквально кучи трупов, вповалку друг на друге — все с посиневшими лицами и сухой красной пеной на губах. Кажется, никто не успел взяться за оружие. Иные, похоже, не успели даже проснуться. В одном месте проход загораживал труп тучного мужчины с недоеденным бутербродом во рту. Этот бутерброд почему-то запомнился мне особенно отчётливо.
Но не будем упускать из виду хронологическую последовательность событий. Итак, я вошёл, торопливо надевая резиновую маску через голову...»
На следующей странице верхние абзацы были снова замазаны. Пришлось читать с середины.
«...ими командовал невысокий энергичный человечек — не помню его имени и звания. Кажется, он потом погиб во время перестрелки наверху.
Когда я поднялся по лестнице, я увидел, как по белому мрамору стекает кровь. Я никогда не видел столько крови. Ковровая дорожка разбухла, под ногами хлюпало. Наверху лежал труп. Это был явно штатский — во всяком случае, об этом свидетельствовали очки и серый пиджак, тоже намокший от крови.
«Эдельвайсы» убивали всех, кто оказался на их пути. Возможно, это было единственным выходом — посеять панику, ужас, устроить настоящую бойню, чтобы добраться до нескольких хорошо охраняемых персон.
Итак, я поднялся вверх по лестнице. В моей руке был пистолет, и я не замедлил бы пустить его в ход, попадись мне кто-нибудь на пути. Но никого не было, только из коридора доносились чьи-то невнятные стоны и проклятия. Не знаю, что на меня нашло, но я свернул в коридор. Признаться, я готов был пристрелить раненого — настолько меня разозлила его брань. Умирать со столь грязными словами на устах было недостойно сколько-нибудь образованного человека.
В коридоре было темно: половина лампочек не горела, а остальные едва светили. Возможно, случайная пуля повредила проводку. Посреди коридора лежал на боку грузный человек с серым лицом. Он был одет в штатское. Его лицо сквозь стёкла противогаза показалось мне смутно знакомым, но не более того.
Увидев меня, он попытался было пошевелиться, но тут же бессильно уронил руку. Я приблизился, держа оружие наготове.
Человек с огромным усилием поднял голову и попытался меня рассмотреть.
— Я ваш друг, — сказал я, не спуская с него глаз. — Что здесь происходит?
— Измена, измена... — человек на полу снова крепко выругался, потом взял себя в руки и постарался говорить отчётливо. — Убивают всех. Где фюрер?
— Не знаю, — честно ответил я.
— Переворот... — простонал человек на полу, но снова сосредоточился. — У меня большая потеря крови. Выбейте дверь в любой кабинет, затащите меня туда и окажите первую помощь. Если вы к тому же найдёте работающий телефон, получите Железный Крест с мечами.
Он сказал это так уверенно, несмотря на слабость, что я сорвал противогаз — судя по тому, что раненый был ещё жив, газа здесь не было — и присмотрелся к нему повнимательнее. Мои усилия были вознаграждены: я его узнал. Это был не кто иной, как доктор Ханс Ламмерс, начальник райхсканцелярии и советник Хитлера по юридическим вопросам. Он не входил в число лиц, которых мы наметили к уничтожению в первую очередь — первоначально мы намеревались лишь арестовать его. Но все наши первоначальные планы уже рухнули, а та кровь, что уже была пролита людьми Дитля, могла быть смыта только ещё большей кровью. К тому же Ламмерс был опасным противником и фанатично преданным Хитлеру человеком. Нужно было принимать какое-то решение, и я его принял».
На этом страница кончалась.
Осталось всего несколько платтендатов. Фридрих открыл очередной. Номера страницы почему-то не было. Почерк стал совсем неровным.
«...усыпано гильзами. Стены были покрыты выбоинами и пулевыми отверстиями. Вдоль коридора лежало несколько чёрных и серых островков — трупы «эдельвайсов» и охранников. Охрана фюрера сражалась до последнего и многих забрала с собой — не знаю, в ад или в Вальхаллу.
Потом открылась левая дверь и оттуда вышел человек в стандартном чёрном комбинезоне и в противогазной маске. На нём также были чёрные перчатки, блестевшие толстой резиной. Высокий, подтянутый, он шёл по коридору уверенной походкой, несмотря на тяжёлый груз — мертвеца, которого он волочил за собой по полу, крепко взяв за воротник, как за ручку.
Присмотревшись, я испытал нечто вроде мистического ужаса. Это было тело Адольфа Хитлера — человека, который ещё несколько минут назад был единоличным правителем самого могущественного в мире государства, повелителем миллионов дойчей, владыкой их тел и душ. Как во сне, я, остановившись, смотрел на неподвижное лицо Хитлера, слипшуюся от пота прядь волос, полуоткрытый рот, из которого текла кровь. Он не был отравлен: его пристрелили, как животное в норе.
