— Ну да, Зворыкин изобрёл... слышал такую фамилию? Нет? То-то же. Бежал в Штаты от большевиков. Большевики сделали вам много подарков, вообще-то. То-то к ним здесь такая терпимость.
— Ну, допустим, — Майк решил, что нахальному русскому нужно напомнить кое-что, — но ведь деньги-то ему на разработки дали мы, не так ли? Это тоже чего-то стоит.
— Вообще говоря, денег ему дал Давид Сарнов. Президент Radio Corporation of America. Кажется, юде. Его ребёнком увезли родители от...
— ...от большевиков, как это у вас принято, — саркастически заметил Майк. Выпитое уже давало о себе знать, к тому же окружающая обстановка как-то не располагала к политкорректности. Рональдс поймал себя на мысли, что ему это, скорее, нравится. По крайней мере, тут уж точно никто не схватит тебя за задницу... Хм, а ведь это неплохая коммерческая идея: оазис традиционных отношений, замаскированный под экзотическую эмигрантскую тусовку. Об этом можно сделать неплохой репортаж...
— Ну да, от большевиков, — пожал плечами Николай. — И что?
— А то, что этот ваш, как его... — фамилию изобретателя телевизора Майк произнести не сумел, — так и остался в Америке, даже после того, как большевиков не стало. Почему бы это?
Музыканты заиграли вступление очередной песни — вероятно, даже более популярной, чем предыдущие, судя по возросшему шуму в зале.
— О, вот и «Синицын». Так и знал, что его мы сегодня не избежим, — поморщился Николай. — А насчёт того, почему не вернулся — так это понятно...
— Четвёртые сутки проклятые фрицы
Штурмуют столицу с утра до темна!
Не па-а-адайте духом, полковник Синицын!
Майор Коваленко, надеть ордена!
— вывела с надрывом певичка.
В зале подхватили рефрен.
— Совершенно безграмотная песня, — прокомментировал Николай. — Начать с того, что германцы Москву не штурмовали...
— Так почему же этот ваш изобретатель не вернулся? — Майку захотелось дожать собеседника.
— А зачем? У него здесь работа, деньги, успех. В России он получил бы всё то же самое, минус затраты на переезд, адаптацию, и расталкивание локтями конкурентов. Плюс, конечно, джерри. Зворыкин с ними ещё в первую мировую воевал.
Майк улыбнулся старому военному словечку: оно напомнило ему рассказы деда и любимые с детства фильмы про подвиги американских летчиков.
— Кстати, первый самолет построили братья Райт, — припомнил он.
— Идея была не их. Им просто повезло найти хоть сколько-то приемлемое инженерное решение. Но именно «хоть сколько-то». Их «Флаер» был почти неуправляем, да и мощности на самостоятельный взлет ему не хватало — фактически его поднял в воздух встречный ветер... Скажи мне, Майк, если американцы такие пионеры авиации, то что ж всю Первую мировую американские летчики летали на французских «Ньюпорах» и «Спадах»? А Зэнгера или фон Брауна вам купить было слабО, вот ваша космическая программа и провалилась.
— Что значит провалилась?! — Майк напомнил себе, что он профессионал, и не должен заводиться, что бы ни говорил собеседник, но это уже было слишком. — Америка — великая космическая держава, на наших кораблях уже летали астронавты доброго десятка стран...
— надрывалась певичка.
— Ну да, да... Программа «Аполло», — Николай криво усмехнулся. — Речь Кеннеди — «к 1970 году Соединенные Штаты должны запустить человека в космос...» Скажи мне, Майк, зачем это было надо? На кой вбухивать миллиарды долларов в одноразовые консервные банки, если германцы уже с пятьдесят третьего летают на космопланах? Я понимаю, метеоспутники, связь, спутники-шпионы — это все важно. Но пилотируемые полеты надо было оставить Райху, раз уж у него это так хорошо получается. Все равно, случись что, исход решат не астронавты, а баллистические ракеты. Так ведь вы же органически не способны признать, что вам утерли нос! Русские, по крайней мере, хоть это умеют. Русские, в очередной раз получив по морде, почешут в затылке, скажут «Ну и что? А зато у нас классический балет!» и вернутся к привычным занятиям, — Николай снова выпил. — Но вы — нет. Вы будете, как в том анекдоте — «Джо, отлепи меня от стенки, я ему еще врежу!» Картер этот со своей лунной программой... Слава богу, Рейгану хватило ума ее прекратить. Но и то — после третьей катастрофы ракеты на старте. В то время как германцы еще в середине шестидесятых обследовали Луну зондами и убедились, что там нет ничего полезного...
— закончила девушка под грохот аплодисментов.
