Прошло еще где-то года два. Я привык к новой жизни. Я часто вспоминал свою семью. И приходил на кладбища навестить их. На кладбище села лежала моя мама. А на кладбище для суицидников лежала Катя. Слезы и просьбы о прощении лились рекой. Я не думал, что обычной жизни придет страшный конец. Это все мои родственники. которых я видел за все три года.
Однажды я возвращался с кладбища домой. И, проходя мимо казино-бара в городе, я увидел, как охранник вытаскивал тело мужчины за ноги. Кровь обильно текла с его головы и оставляла след на тротуаре. Улица тихая, рядом никого нет. Меня никто не видел. Да только я не смог подавить желание подойти и посмотреть на труп. Я сразу же понял, что зря это сделал. Увидев повзрослевшее небритое лицо моего брата Толика, я снова вспомнил всё, что было три года назад. Меня окутал большой стресс. Я не видел ничего, кроме своего прошлого.
Алексей Дмитриевич искал меня несколько часов и всё-таки нашел. Ругал он меня долго – волновался же. Но когда узнал, что это был мой брат, то стал успокаивать и утешать. Он утешал меня на протяжении всего времени, которое я провел с ним.
Вскоре я был свидетелем аварии. А точнее, видел, как отлетел ребенок с котом в руках после удара машины. Мать вся в слезах побежала за сыном. Рядом с ребенком лежал Мурыч и трудно дышал. Да, этим котом оказался взрослый Мурыч. Поверьте, я его узнаю всегда. Ребенок, наверно, получил больше шока, чем травмы, потому что он с помощью мамы пошел к коту. Я тоже быстро подошел, взял Мурыча на руки, гладил и успокаивал. Пока я его держал, я пальцами чувствовал несколько сломанных костей внутри кота. Ребенок гладил кота и не обращал внимания на вопросы мамы о его здоровье.
– Мурыч, всё хорошо. Мурыч мой хороший. – Мурыч еле дышал и смотрел на меня. Мы недолго смотрели друг на друга, потому что мой кот сделал последний вздох. Я зарыдал. Мальчик обнял маму которая гладила своё чадо по голове. Мурыч больше никогда не будет мурчать.
– Слушайте, чем больше вы рассказываете, тем больше мне хочется плакать. Время нашей передачи скоро закончится, и мы хотим уже услышать, что же было в тот самый день. – Галина достала красный носовой платок.
– Во время очередного нервного приступа Алексей Дмитриевич подавился таблетками и умер. Естественно, единственный подозреваемый – я, ибо причина смерти ещё не известна.
Как я уже говорил, в нашем селе его никто не знал, мы скрывали его болезнь. Поэтому никто не мог подтвердить то, что у него был нервный срыв. Скажу больше, я сбежал от полиции и побежал на базар, к единственному оставшемуся близкому человеку. К бабе Вале. Это та самая бабушка с базара. Все видели, как я забежал, а также как следом пришла полиция. Одна из соседок по ларьку бабы Вали посмотрела на меня.
– Вот сраньё! Он здесь! – Она показала на меня. Баба Валя хотела встать поперек дороги, но её сбили с ног сотрудники полиции. Тоже мне, люди, следящие за порядком. Я бежал недолго, ибо устал. Полиция меня поймала и отвезла в город.
– Кофе уже остыл. – Ведущая показала на чашку передо мной. Я уже и забыл про него. Чашки странные, граненые, как стакан в поезде. Да и вкус кофе, как вода, смешанная с лекарством. Я выпил весь кофе и положил пустую чашку на поднос. Галина хитро улыбнулась.
– Я продолжу. Вот если бы я знал, что Алексей Дмитриевич поставил скрытые камеры несколько дней назад, чтобы наблюдать за своими нервозами, я был бы спокоен. Однако мне это всё равно помогло, ибо доказали мою невиновность. Но я должен был понести штраф за то, что сопротивлялся полиции.
В том доме я не был прописан и его забрали. Не было никакого завещания и прочей фигни, которая могла бы мне помочь. Я стал снимать комнату в городе. Далеко от казино. Естественно, я устроился работать оператором и монтирующим видео со свадеб. Это была рабочая профессия.
– Рабочие руки всегда нужны. – Крикнул мужчина из зала, а женщина сидевшая рядом с ним кивнула и поцеловала его в щеку. Они вышли сами. Я проводил их взглядом. Мне начинает не нравится здесь быть.
– Мы из-за вас не делаем даже рекламу. Рассказывайте уже всё. – На плечах ведущей появились маки.
– ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! – Я резко повернулся в сторону трибун. Два охранника забирали девочку. Она сопротивлялась настолько сильно, что наверно где-то десять охранников окружили её. Другая женщина подбежала к охранникам и плача стала просить вернуть дочь. Рядом с женщиной встал безголовый мужчина. Вся суматоха с громкими криками покинула студию. В зале осталось несколько человек. В конце программы по традиции все зрители должны встать и бурно хлопать. Но думаю, хлопать будут только ведущая и операторы. Галина Краснова как раз резко встала и обратилась к оставшимся.
