– Марта к дому подходила в тот момент, когда они отъезжали, – объяснил Вальтер. – Она даже глазам своим не поверила. Сказала, вели себя, словно школьники.
– На них это не похоже, – удивилась Лени.
– Себя лучше вспомни в бюро. Когда танцевать стала – ведь чуть не разделась!
– Эрик, ты еще ведь не звезда стадионов, чтобы мифы сочинять. Про меня и так есть кому вспомнить…
– Марта, кстати, наша первая поклонница. Ну, не считая, конечно, тебя, Лени. Спрашивает только, как называется музыка, которую мы играем, – улыбнулся Вальтер.
– А вы что?
– Да пока сами не знаем. Знаем только, что наш проект называется «Юбка»/
– Ну и говорите этой своей фрау…
– Мюллер.
– …Своей фрау Мюллер, что играете музыку в стиле
– О, перспективное название! Я все больше и больше верю в успех! – возбудился Эрик.
– Парни, ну расскажите, пожалуйста, все сначала, и подробно: что там у вас и как.
– Ну, это, во-первых, классное место, Лени, – начал Вальтер. – Представь, наш дом стоит прямо на большой дюне, у моря. Вокруг сосны, вдоль берега еще особняки. Через два дома, кстати, дача дядюшки Геринга. Мы его, правда, не видели там ни разу. Кроме горничной, в доме только мы и Отто.
– А кто такой Отто?
– Порученец.
– А что вы ему поручаете?
– Да не мы ему, – усмехнулся Макс, – это ему, видимо, кое-кто кое-что поручил.
– Он что, за тобой в туалете подсматривает? – улыбнулся Вальтер.
– Может, и подсматривает, откуда я знаю. Мне кажется, он из нержавейки. Не видел ни разу ни одной эмоции у него на лице.
– Городок небольшой, есть пара баров, но мы ходим в чайную, – продолжал Вальтер. – Там такой дух – спокойный и провинциальный. Летом ходили на пляж. Только Эрику там не очень нравилось.
– Почему, Эрик?
– Да эти дурацкие плетеные корзинки с крышей, в которых женщины на пляже сидят. Ничего не понятно, кто там внутри, сколько ей лет? Загнивающие прусские традиции!
– Он хотел бы, чтобы все загорали ню. Эрик, есть шанс, что тогда ты первый сбежишь!
– Я тоже люблю загорать ню, – сказала Лени, – даже в Гренландии на айсберге пробовала это делать.
– Ну вот, человек! – обрадовался Эрик. – Мир все-таки еще держится! В следующий раз, когда ты к нам приедешь, махнем на Куршскую косу. Почувствуем себя детьми природы!
– А я там снимала пролог для «Олимпии».
– Это где голые девушки танцуют?
– Эрик, это греческие богини. Вилли, кстати, снимал. И прислал мне оттуда телеграмму: «Для продолжения съемок нуждаюсь 2 км колючей проволоки зпт вилли тчк».
– А зачем она ему понадобилась?
– Он отвечал передо мной не только за сами съемки, но и за моральную атмосферу. Там же, кроме красивых девушек-богинь, снимающихся целыми днями в неглиже, было еще много спортсменов-мужчин. Вот он и бегал по ночам с револьвером между палатками и стрелял в воздух, если видел чью-то подозрительную тень.
– Лени, а ты строгая, – сказал Эрик и немного отодвинулся.
– Да нет, это была инициатива Вилли.
– Ну, как он? Еще там? – спросил Макс.
– Я его хочу навестить, – ответила Лени, – и попытаться оттуда вызволить.
– Я с тобой, – сказал Вальтер.
Публика в кафе зашевелилась – музыка, которая заиграла, была написана всеобщим любимцем, тоже, кстати, Вилли, – младшим в композиторской династии Колло, часто выступающим в берлинском «Кабаре комиков». Из-за неуемных острот на политические темы у него постоянно возникали проблемы с доктором. Песня действительно была хороша.
– Не могу эту дребедень слушать, – заволновался Эрик. – Когда, наконец, мы тут зазвучим?
– Да, жаль, что мне не удалось к вам вырваться и послушать, – вздохнула Лени.
– Ну, если сильно приспичит, можешь к своему зайчишке-онанисту приехать, на ночь глядя. Мы ведь, по его требованию, зафиксировали все, что есть. Ему же нужно будет этим перед кем-то похвастаться? Пригласит тебя на танец, там как раз есть подходящий момент, адъютанты приглушат свет, зажгут ароматические свечи, ты снимешь…
– Мне кажется, Эрик, ты в него влюбился. А что, все в жизни нужно попробовать. Хочешь, записку ему передам.
– Лени, подлая ты баба все-таки.
– Но вы так мне и не рассказали, как у вас с музыкой-то пошло? – Лени хотелось знать все.
– За что люблю Германию, так это за порядок, – сказал Георг. – Ты не представляешь, как все было организовано. Через два дня, после нашего новоселья, привезли
