Отражение в зеркале ничем не напоминало Меллани Рескорай, первоклассную журналистку новостных шоу самого высокого ранга, которую знал в лицо весь цивилизованный мир. Это была наивная девчонка, живущая первой жизнью, нетерпеливо рвущаяся в волнующий мир развлечений — но еще не знающая его секретов. Можно не опасаться, что желающих ее просветить будет слишком мало. Мужчины без ума от юношеской пытливости, и чем они старше, тем охотнее готовы делиться опытом и знаниями. Она убедилась в этом задолго до знакомства с Морти.
Воздух за пределами квартирки стал значительно прохладнее, и Меллани с удовольствием ощутила на своем лице дуновение легчайшего бриза. Вечерняя прохлада пробуждала в толпах пешеходов желание ознакомиться с многочисленными барами и ресторанами. Меллани свернула на широкий проспект, спускающийся к реке, и даже не пыталась согнать с лица улыбку. Освещение здешних улиц в полной мере использовало преимущество близкой воды. Первые десять метров стен над тротуаром из ферментированного бетона пестрели яркими неоновыми вывесками, мерцающими голограммами и неизменным свечением полифото. Выше городские законы запрещали размещать любые огни, и Меллани, подняв голову, наблюдала феерическое зрелище — над улицей словно раскинулся черный бархатный полог. Сверху ей подмигивали самые яркие звезды, выглядывающие из-под остатков дневных облаков, а отвесные стены небоскребов не были видны, поскольку их стеклянные окна не пропускали свет наружу.
Меллани увидела лишь одно яркое пятно — освещенную смотровую палубу дирижабля, отчалившего с одного из небоскребов. Судно неторопливо поднималось вверх, чтобы над шпилями и башнями Тридельты пересечь реку, а затем на всю ночь отправиться на прогулку над джунглями.
После очередного перекрестка Меллани увидела вдалеке высокую южную пристань Логросана, где останавливались все паромы. Последний короткий квартал выходил прямо на набережную, где стояли более низкие здания. Толпы людей, направляющихся к паромам, создавали веселую карнавальную атмосферу. Открывшийся пейзаж заставил Меллани замедлить шаги, и вместе с ней почти все впервые попавшие сюда туристы останавливались, чтобы полюбоваться видом.
Впереди на целый километр простирался Логросан; темная вода, мерцающая слабой рябью, с негромким журчанием омывала край города. На другом берегу склоны поднимающихся гор сплошным ковром окутывали джунгли. И каждое дерево испускало опалесцирующее сияние.
В отличие от растений Земли, привлекающих насекомых яркостью, запахами и размерами цветов, местная флора в процессе эволюции получила способность к биолюминесценции. Темные листья, накапливавшие солнечную энергию в течение дня, с наступлением темноты испускали свет. Каждое дерево окутывал ореол холодноватого радужного сияния, и общая освещенность леса могла поспорить с угасающими лучами закатного солнца.
Восхищенная видами Меллани поспешила к пристани с длинным рядом причалов. Выбранный ею паром «Золотой ястреб» представлял собой огромную старую металлическую посудину, днем и ночью один раз в час пересекавшую реку. На борту Меллани потолкалась среди остальных двух с половиной сотен пассажиров и выбрала себе место недалеко от носа судна. За время недолгой речной прогулки высоко над головой проплыли еще три огромных дирижабля. Меллани шутливо махала им рукой, смеясь собственной глупости, но не в силах противиться хорошему настроению.
Вид мерцающих впереди джунглей помог ей немного расслабиться. Последние сорок восемь часов она потратила на осмотр местности вокруг Шафрановой клиники. Микеланджело был прав: клиника оказалась подпольной. Утром Меллани прошлась по уличным кафе Оллвин-стрит, стараясь не терять из вида башню «Гринфорд». В этом километровом конусе из полированной стали и пурпурного стекла располагались магазины, промышленные предприятия, конторы, отели, бары, водолечебницы и жилые квартиры. На верхушке имелась причальная площадка, где лениво покачивался темный овал дирижабля. Основание башни, отделенное от улицы небольшой площадью, представляло собой кольцо высоких арочных окон, поднимавшихся до пятого этажа. Каждое из них служило входом в одну из секций здания. Меллани не могла позволить себе обходить каждую из них, выясняя, где находится Шафрановая клиника. Поэтому она пила минеральную воду и травяные чаи под навесами кафе, а ее программы и вставки тем временем медленно внедрялись во внутреннюю сеть башни «Гринфорд».
Из информации, полученной от управляющих устройств каждого этажа, Меллани вскоре выяснила, что Шафрановая клиника занимает семь этажей, начиная с тридцать восьмого и выше. Получив результат, Меллани запрокинула голову к указанным окнам, и в ее виртуальном поле зрения возникли гладкие стеклянные панели, окаймленные тонкими полосами неоновых светильников. Заглянуть внутрь, визуально или при помощи электроники, она не могла. Доступ к управляющей программе самой клиники был надежно закодирован, и Меллани не располагала достаточным опытом, чтобы взломать программу.
