Юдаизм. Сахарна полностью

(полковник интендантства, закупивший у Евг. Ив-ны рожь; «расписки» должны были писаться выше, чем сколько Евг. Ив-на получила. Разница шла полковнику и еврею. Евг. Ив-на с тех пор перестала сеять рожь, которая в Бессарабии неупотребительна, покупается только интендантством) 

* * *

Мне не надо Патти, я имею граммофон.

И мне не надо литературы, потому что я имею телефон.

(новая культура) 

* * *

...достало духу судить Пушкина...

Судить в самый момент смерти (как он должен был представляться писавшему), умирающего. И что «не следовало сердиться», и что «дано было слово Императору».

Совсем виновен легкомысленный лицеист перед автором «Оправдания добра».

Мне думается, тут даже не сердце: но как мало в этом ума.

«Долженствующий долженствовать всю жизнь поэт и камер-юнкер Пушкин не долженствовал 18 ноября 1836 года и посему принял смерть. Он зарядил пистолет долженствующим долженствовать долгом, поднял курок Гуго Гроция и Пуффендорфа и прострелил грудь ревнивому мужу. Нб сие не случай, но Провидение, Пуффендорф и моя лекция».

Merçi. Поняли. Слава Богу.

(23 июня 1913 г.; рассматривая у мал. Вари книгу Пушкина) 

* * *

Когда Белинский написал Гоголю ругательное письмо, — с руганью на церковь, на православие, на все христианство, — и с отрицанием, чтобы «русский народ был православно-христианским»; равно когда Толстой ругался над православною обеднею (заграничное издание «Воскресения»), на которой русский народ молится, — то ни один из писателишек не назвал этого «цинизмом», «гадостью», «мерзостью» и post hoc⁷⁰ М-кий не назвал, чтобы это «напоминало публичный дом». Тут «правда» писателишек сказывается, и сказывается, кто они и куда ведут, да и куда ведут их корифеи: едва я сказал, что «этот Толстой прожил пошлую жизнь», что назвавший Россию «страною мертвых душ» был в психологической тайне души мертвенным идиотом, что Герцен был хвастунишка и Щедрин «наелся русской крови», как поднялся вопль: «Он хулиган в литературе», «его надо (в который раз) исключить», «вот оно подлое общество, которое продолжает читать Розанова» и являет собою не общество живых людей, а публичный дом» (Мер-ский).

Что же больше?

Россия или Щедрин?

И что́ священнее:

Христианство или Белинский?

И что вам, писателишки, нужнее и дороже:

«Свои журналы» или то, на чем держится вся человеческая культура?

Ага, выловил, подстерег «сокровенное» души литературы: «после нас трава не расти».

И удар по спине таких господ исторически своевременен.

(23 июня 1913 г.) 

Сами, конечно, они не покаются... Но общество оглянется: «Наших бьют, а мы им молились».

Писателишки ведут:

— К разрушению России.

— К разрушению церкви (не к исправлению недостатков, коих больше, чем песка в пустыне, о нет: а к ее небытию).

— К разрушению вообще идеализма, идеалов.

* * *

«Нужно функции выводить из формы! Нужно функции выводить из формы!.. Если ты видишь, что тебе известная и миру известная функция не вполне исчерпывает и покрывает форму, то знай, что остается еще другая функция, не открывшаяся никому, но что она существует. И если ты набредешь мыслью на что-нибудь, отвечающее вполне этой форме, знай, что ты или отгадал, или близок к отгадке большой тайны мира».

(из наставлений нимфы Эгерии Сервию Туллию. 23 июня 1913 г. Сахарна) 

* * *

...с дочкой, и дочка довольно красивая. Лет сорок (а кажется 50) — «матушке». Дочке лет 20—22. У дочки какие-то особенные серьги, со вкусом, и по бокам головы спускаются какие-то египетские повязки, широкие, с бахромой и с чем-то блестящим. Костюма «шантаклэр» (связаны ноги), который есть высшая «мода» у поповен в Кишиневе, на этой еще нет. «Матушка» мала ростом, толста, молчалива и держит руки на животе. Румынка. Два дня гостили. Уехали. Евг. Ивановна и говорит:

— Ужасно устала с ними. Матушка ничего не говорит. Раз среди долгого молчания спросила только: «У вас индюшки несутся?» — и, узнав, что «да», опять замолчала.

— Только о вас все выспросила: сколько вы, В. В., получаете в год (денег) и много ли за Варв. Дим. (жена) взяли (приданого). И на что ей? В первый раз видит и никогда еще не увидит.

К дочери сватался учитель гимназии. Отказала. Хочет и надеется «взять выше». Может, за члена суда или адвоката. Если наденет «шанта-клэр» — может за адвоката.

И всё руки на животике. Сидит и еле когда встанет. Хозяйство в порядке (дома).