Не ошибкой было бы сказать, что в «Уед.» и «Оп. л.» я стал как
И расту. И ничего мне не хочется.
Это «прозябание» мне безумно нравится.
~
А, черт возьми: ведь и растения растут «лесом», и, значит, есть «социальный элемент». У животных — стада, у растений — лес.
Не хочу! Не хочу! Не хочу! Отвращаюсь, боюсь. Пожалуйста, растения без «социал-демократии». Я оттого и предпочел быть «деревом», чтобы без социал-демократии.
Но эта жидовская мерзость, кажется, прокралась и в леса и привила им «социализм», как их врачи где-то в Одессе прививали пациентам дурную болезнь (рассказ Корыстылевой). Бегу из лесу. Хочу «один» и «монастырь».
* * *
16 ноября 1913
...да, евреи вообще не имеют
Вот отчего Мережк. и Философов, соединясь с евреями и почти что с адвокатами, потеряли глубину и интерес. Они тоже стали поверхностны, трясут кулаками, повергают «гоев» в прах, и никакого из всего этого толку.
Шум есть, мысли нет.
Вот отчего Фил. и Мер. обмелели. И мелеют все русские, и будут обмеляться все по мере вступления с ними в связь.
Мелел и Толстой-публицист (евреи).
Обмелела вся левая печать. И тут их тоже «высасывание крови». Крови и мозга...
Один крик. О, к этому они способны.
* * *
16 ноября 1913
Собирались три года и даже «Господи помилуй» с места не сдвинули.
Наговорили попам много дерзостей. Положим, по заслугам.
Были кой-какие мыслишки. Но те ничего не поняли.
* * *
Лавочники...
Парламент есть просто собрание лавочников. Людей сегодняшнего «вторника», без мысли о среде и без воспоминания о понедельнике.
И когда парламент, т.е. «эти лавочники», борются с царскою властью, они борются и ненавидят именно Древность и Вечность, как отрицание их «вторника».
Я думаю, у «парламента» и Царя нет общих слов, нет одного разумения. Я думаю, Царю в высшей степени удивительно, что говорит парламент, а парламент никогда не поймет, что думает Царь.
Царь, «Помазанник Божий», — прямо алхимия для современного человека.
* * *
16 ноября
Весь наш консерватизм есть какие-то ископаемые допотопные чудища... «совершенно не приспособленные к условиям новейшего существования»... И посему вымирающие...
«Вымирающее» — Катков.
«Вымирающее» — Кон. Леонтьев.
«Вымирающее» — Ап. Григорьев и Н. Страхов.
Что́ же «не вымирающее»? Владимир Набоков, Оль-д’Ор, Кондурушкин. Эти «приспособлены к условиям существования». Мелкая река и мелкая рыбка.
Боже мой,
Христианство «в условиях нашего существования»? Да это просто — дичь. «Пьем кровь Господа И. Христа»: это какая-то древняя алхимия, древнее алхимии, это Халдея и Ханаан.
Теперь — банк.
— Не хочешь ли, В. В., поступить в банк? ,
— Бррр...
Нет, я не хочу «условий теперешнего существования». И борюсь. Бессильно.
Но «Господь с нами». Нет, мы победим. И развеем «банки» по лицу земли. Секты, сектантство — вот что́ нужно. Запирайтесь, люди, в секты: это последние цитадельки духа. Запирайтесь в них: и откатывайтесь в сторонку.
Церковь, «Храмина Вечного», — ведь тоже опозитивела. И, м. б.,
* * *
17 ноября 1913
...а что́, если священное ЕСТЬ просто пошлость?
Гоголевская пошлость? Нет — «пошлость пошлого человека», как сам он определил?
Что́, если он (Гог.) как чертенок угвоздится мне в шею и его уж ни скинуть, ни сбросить, а нести до могилы и в могилу?.. Что́, если Гог., заворотив рыло, засмеется мне в рыло как последняя истина?..
«Ты думал отделаться от меня, ан вот я тут с тобою»...
И этак в халате Плюшкина или самого Павла Ивановича, который ныне называется Федором Федулычем Р.?
Боже, Боже, — почему мир так полон ужасов. Ужас не в странном, а в смешном.
Ужасное есть.
А как я любил его, это есть.
* * *
18 ноября 1913
М. б., это к лучшему в печати («печать — 6-я держава»), что в ней ничего не осталось, кроме «гевалта». И значение в
* * *
20 ноября 1913
