Юдаизм. Сахарна полностью

Вдвоем...

А читавшие перевод остались как «они», — чужие, «гои», не нужные, обойденные. В этом и заключался секрет «перевода», т.е. так сделать, чтобы греки никак не попали в огненную черту «своих людей» и «своего (только своего) Бога».

1913 г.

В «Утре России», в номере от 22 сентября, приват-доцент духовной академии г. А. Покровский поместил статью под заглавием: «К полемике о ритуальных убийствах: по поводу дела Бейлиса», а в «Русских Ведомостях», в номере от того же числа, приведено мнение профессора Петербургской духовной академии, «известного гебраиста», И. Г. Троицкого, по тому же предмету. Г-н Покровский, говоря, что в древнейший период своей истории евреи несомненно приносили жертвы Молоху, т.е. человеческие жертвы (мальчиков), говорит далее, что эти жертвы, как и весь культ Молоха, вызвали против себя величайшее движение еврейских пророков, уничтоживших его. Кончает статью он так: «Несомненно, что в завершительную, после пленения вавилонского, эпоху, — вместе с исчезновением остатков язычества, совершенно прекратились и эти человеческие жертвы, возврат к которым стал теперь религиозно и психологически совершенно невозможен для всякого правоверного иудея, нисколько не меньше, чем и для всякого верующего христианина. Таков голос неподкупной истории о кроваво-детских жертвах у древних евреев. Какой же вывод отсюда должны сделать мы к обвинению современного еврея в ритуальном убийстве? А тот единственный, что обвинение это запоздало по меньшей мере на двадцать пять веков».

Таково одно мнение.

Профессор Троицкий высказал корреспонденту «Русских Ведомостей»:

«Хотя я и не располагаю достаточным временем, но, понимая общественный интерес к этому делу, передам вам свой взгляд по существу вопроса. Я признаю, что во всех известных мне и изученных источниках древнееврейской литературы и библейской истории я не встречал никакого указания, чтобы можно было вывести заключение об употреблении крови иноплеменных, и в частности христиан. Евреи уважают свою личность, но относятся также с уважением и к личности других национальностей. Относительно употребления евреями крови животных вообще в письменных источниках, изученных мной, я не нашел указаний, разрешающих такое употребление. Устное же предание разрешает евреям употребление крови только рыб и саранчи; и лишь в самых исключительных случаях, когда кому-либо из евреев угрожает смерть и по условиям лечения это необходимо, разрешается употребление крови животных: но такое употребление разрешается по предписанию врачей, и притом в виде порошка или капсулей, чтобы больной и не знал, что он употребляет кровь. Обычно в основу обвинения до сих пор в таких процессах клались рассказы какой-нибудь деревенской бабы, николаевского солдата, которые от кого-то, где-то и что-то слышали, и редко к судебному разбирательству приглашался какой-нибудь эксперт. Не то в деле Бейлиса. Здесь привлечены профессора. Мнение Сикорского и отца Пранайтиса, конечно, совсем не то, что рассказ простой деревенской бабы. Обвиняют не Бейлиса, а весь еврейский народ. Отсюда-то и происходит нервность и тот интерес, которые проявляются к этому делу. Исход процесса имеет слишком серьезные последствия для нации, чтобы отнестись к нему поверхностно или пристрастно».

Слова ясные, большие, отчетливые. Глаза у обоих ученых, — позволим сравнение с совой, «птицей мудрости», — сильно выпученные, и зрачки расширенные. «Не видим! Не читали нигде!» — говорят оба ученые, конечно, — чистосердечно.

Но сова, «птица мудрости», при огромных глазах — не видит ничего днем. Так оба ученые, копаясь в мелких шрифтах Талмуда, как будто не видят, да и в самом деле не видят того, что знает всякий священник, просто любящий по вечерам читать Библию, «свою Библию», «нашу Библию».

Вот заповеди «Бога Израилева», отнюдь не «языческие» (приват— доцент Покровский), сказанные народу у Синая через Моисея:

«Исход», глава 34, стихи 17—19:

«Не делай себе богов литых».

«Праздник опресноков (пасху иудейскую) соблюдай».

«Все, разверзающее ложесна, — Мне, как и весь скот твой мужеского пола, разверзающий ложесна, из волов и овец».

Т. е. по закону, «по первому его параграфу», все живородное должно быть принесено Богу в жертву, во «всесожжение», «в приятное благоухание Господу», как вторит многократно Библия.

А вот «второй параграф» — исключение, в своем роде «сенатское разъяснение», делающее возможным жизнь на земле, продолжение жизни, сохранение жизни: ибо, по основному требованию, все разом и сейчас или скоро после рождения должно бы быть «сожжено Богу в жертву»:

Стих 20—21, прямое продолжение предыдущего:

«Первородное из ослов заменяй агнцем, а если не заменишь, то выкупи его; всех первенцев из сынов твоих (человеческих младенцев) выкупай».

«Шесть дней работай, а в седьмой день покойся».

Спрашиваю ученых: что это такое? Нужно же видеть и днем, нужно видеть не только в микроскоп и мелкий шрифт, а и крупное, явное.