Юдаизм. Сахарна полностью

Нужно закрыть и должны быть закрыты еврейские специальные скотобойни и уничтожены специальные еврейские мясные лавки. Пусть едят с нами — это первый шаг цивилизации и погашения вражды к нам, относительно которой не можем же мы не быть подозрительны ввиду полного их разделения. Нужно повести их к свету, и повести законодательно. Нужно им просвещаться не только через чтение альманахов, не только через грамоту, книгу и либеральный журнал, — а просвещаться в быте и бытовым способом. Кончайте с «Средними веками», гг. евреи, и первый шаг этого — обыкновенный наш убой скота, без садически-религиозного, садически-исступленного «кап-кап-кап» крови из медленно умирающего животного. Обоняние вами этой крови, — невольное обоняние вашим резником, — кружит нам головы, и в этом кружении есть законный страх. Перестаньте пугать нас, и мы не станем бояться. А то что за «участие крови в религии», в синагогальном ритуале?.. Останьтесь при возвышенном монотеизме.

Это будет гораздо реальнее и успокоительнее подействует на нас, чем выкрики экзальтированного еврея в Софийском соборе, в Киеве: «Евреи не употребляют христианской крови» — и писанья о том же дружественных газет, что «этого — нет, ибо это — непросвещенно, а евреи — просвещенны».

Пусть, с одной стороны, внутренне они сами двинутся сюда, а с другой — пусть государство проведет свой закон «о запрещении всяких ритуальных отношений к крови в Империи», — куда implicite войдет и еврейский убой скота.

Россия вовсе не обязана законом признавать грубейшие остатки язычества (фетишизм крови, «кровь — фетиш»). Вот ее просвещенное право сказать volo и veto.

Процесс об убиении Андрюши Ющинского сбит с пути почти в той же мере, как было сбито с пути первоначальное исследование. Он попал в сферу мысли и чувства людей нерелигиозных, выразителей «культуры XIX—XX веков», для которых «ритуальное убийство» немыслимо, недопустимо, невероятно — и следовательно, его не было. Но есть вода, и в ней живут рыбы.

Есть воздух, и в нем живут совсем другие существа — птицы.

Есть земля и бегающие по ней животные.

И наконец, есть странное существо — крот. Маленькое, теплокровное, со шкуркой животное, — с легкими для дыхания воздухом, — едва вы его, поймав, положили на землю, как оно пробежит аршина полтора и начинает чудесным образом зарываться в землю, уползать в землю; и через 1¹/₂ минуты вы видите один задок его, а через три минуты он скрылся под землю, и только по легким движениям почвы вы замечаете, что теперь он, так сказать, «плывет в земле и под землею».

Не хочет дышать воздухом на земле, где все так свободно, славно!

Не хочет бегать по земле, где так легко бегать.

А хочет дышать в земле и бежать сквозь землю, преодолевая в каждом вершке «вперед» ее немалое сопротивление.

«Полное отрицание всех удобств и благополучий». И «искание неудобного, трудного, тяжелого».

Так и в истории, и в жизни. Конечно, «большинство человечества» ходит в котелках. Все адвокаты, журналисты и вообще «порядочные люди». Но есть немногие определенные люди, которые определенно не хотят ходить в котелках, а надевают «что-то» на голову; наконец, есть почтенные люди, которые надевают «митру» на голову: одеяние вовсе неудобное при холоде, под дождем и прочее. Вообще, голову убирают разно. И содержание в голове тоже бывает разное. «Я определенно не хочу адвокатского и журнального миросозерцания». Кроме того, я могу считать его суммой всего, что мне отвратительно, — художественно, эстетически, морально, религиозно, космологически. Адвокат есть враг мне: и я только-только сдерживаюсь, чтобы не сделать из него «ритуального употребления».

Как вы можете поручиться, что в сфере моей психологии и нашей психологии не может быть манифестации, обнаружений, действий и комплексов чувств, совершенно не похожих «на всю жизнь адвоката».

Да, есть люди, которые самоубиваются. Разве это вероятно? Самоубийство есть самый невероятный факт, и, однако, — он есть. Самоубиваются люди обеспеченные, с семьею, без внешних и гнетущих обстоятельств, «от тоски» и «не знаю, зачем жить?». Если такой невероятный

факт существует, как вы можете ручаться, что того -то — не может быть ? Все может быть на сложном и таинственном древе жизни людской. «Многого не может быть» — только у адвоката; но у человечества, уже для полноты, решительно все не только «может», но и «должно» быть. Иначе оно было бы машинкой, а не натурой.

Но это, скажут о самоубийствах, — пассивно и «себя».