Бедные друзья мои. И вижу ваши слезы, но ничего не могу сделать. Сей род лютый и не забывает ваших прежних обид себе. «Выкресты» — это крещеные. А как «раскреститься» — не знаю. Если есть «выкресты», — значит, могут быть «выобрезанцы».
Не понимаю.
Надо спросить Гессена, Любоша (есть такой), Минского и Ход- ского.
«Философов, который выобрезался...»
Нет: «сын действительного тайного советника, всю жизнь существовавший на казенную пенсию, который выобрезался?..»
И понимаю, и не понимаю.
* * *
«Симпатичная молодежь» все преуспевает. Один, год назад, с 1/2 часа не уходил, не столько даже прося, сколько прямо настаивая, чтобы я внес за него 40 р. платы за ученье («недохватка»). Он был величиной с печь, и ему 24 года, я маленький, и мне 57 л. Совсем недавно другой просто написал мне: «Нахожусь в таких-то обстоятельствах, жену отправил в Самару: пошлите ей (никогда не видал) 40 р.».
Если столько у
Вообще «симпатичная молодежь» — в высшей степени симпатична.
«Молчи! Мы —
Ни — мысли, ни — труда. «Одна молодость». Ну, так я же и говорю, что вам давно пора жениться, т.е. утилизировать свою «молодость» единственным хлебным для отечества способом. И, «женясь», пожалуйста, не читайте никаких книг. Только отвлечение сил на сторону.
Вовсе не радикализм враждебен мне (я сам радикал), а
Которые представляют внутри себя просто
Радикализм, социализм более не
* * *
Проблемы Родзевича
Купил все, как он велел: бумаги глянцевитой по 2 коп. за лист, сделал тетрадку из 3 листов и обернул наружные листы ее в обертку. И написал: Проблемы по геометрии ученика IV класса В. Розанова, — начертил черточки и выставил формулы, все, как показал сделать на классной доске Родзевич. В левом квадратике:
Проблемы
в среднем наибольшем — чертеж (2 треугольника). В правом —
доказательство.
Красиво. И я залюбовался.
Штейн взглянул и спросил:
— Ты что́, Розанов, сделал?
— Проблемы Родзевичу.
Он взглянул на такого же, как сам, шестиклассника и сказал, пожав плечами:
— Посмотри, какой дурак Розанов. Он думает, что сделал «проблемы Родзевичу».
Я смотрел с недоумением. Тот улыбнулся.
Через минут пять:
— Купи завтра, по 5 коп. лист, 3 листа. И принеси мне. Циркуль и транспортир и тушь у меня есть.
Завтра я сделал все и отнес к Штейну. Он жил у Шундикова (надзиратель) наверху.
Он взял и молча положил. Я не спрашивал, что́. Через 3 дня он меня позвал.
- На́ тебе, Розанов, проблемы. А свои порви. Это не проблемы, а дерьмо. Я дотронулся. Он:
- Осторожно.
Т. е. «осторожно отворачивай, смотри». Осторожно я отвернул послушный лист в обертке и обомлел.
На чудной толстой атласной бумаге изумительной тонкости и ровности линии были проведены, и нигде в линии не было утолщения (нажима), и ни одна линия не была толще или тоньше остальных. И как линии — были этой же толщины буквы
— Осторожно, осторожно, — сказал он, видя, что я складываю (закрываю) тетрадь.
Завтра я и прочие ученики подали тетради Родзевичу. Он был маленький и гадкий. Поляк, в шарфе на шее. Он фыркнул в шарф толстым носом и сказал: «Хорошо». В фырканьи было удовольствие и одобрение.
Все тетради он связал пунцовой лентой. Унес. И мы больше их не видали.
Долго я думал, что и зачем. Потом старших классов ученики объяснили:
— Если будет ревизия, приедет Попечитель округа или Помощник попечителя, — то у Родзевича он тоже перед посещением урока спросит: «Как у Вас занимаются?» И он вместо ответа подает
Проблемы
учеников IV класса
Нижегородской гимназии.
Попечитель увидит, что «Проблемы» сделаны, как ни в какой гимназии всего учебного округа, пожмет ему руку, поблагодарит за прилежание в занятиях с учениками и всегда будет думать: «Какой серьезный и талантливый у меня преподаватель математики в Нижегородской мужской гимназии».
* * *
Образовался рынок.
Рынок книг, газет, литературы.
И стали писать для рынка. Никто не выражает более свою душу. Никто более не говорит душе.
На этом и погибло все.
* * *
Чуковская (еврейка, симп.) на вопрос мой: «В чем
