9. Тем временем в Гамле наиболее отчаянные незаметно ускользали из города, слабые погибали от голода, а бойцы продолжали выдерживать осаду. Наконец, в 22-й день месяца Гиперберетея перед самым рассветом три воина Пятнадцатого легиона проскользнули в ближайшую к ним башню и бесшумно подкопали ее. Поскольку это происходило ночью, часовые на башне не заметили ни их приближения, ни того, как они приступили к работе. Стараясь не производить шума, римляне выкатили из основания башни пять самых мощных камней и отскочили в сторону. Немедленно вслед за этим башня со страшным грохотом обрушилась, увлекая вместе с собой часовых; остальные дозоры в ужасе бежали. Многие предприняли отчаянное усилие пробиться, но все они были уничтожены римлянами; среди них был Йосеф, убитый случайным снарядом в то время, когда пытался бежать сквозь брешь в стене. Грохот от падения башни потряс город, и люди в ужасе бросились врассыпную, как если бы в город ворвалось уже все вражеское войско. В это самое мгновение испустил дух Харес, который был прикован к постели и находился под надзором врача, причиной его смерти была не столько болезнь, сколько страх.
10. Римляне, однако, помня о недавнем поражении, не предпринимали попытки пробиться в город, пока в 23-й день месяца. Тит, который к тому времени успел уже вернуться, в ярости от удара, нанесенного римлянам в его отсутствие, не отобрал 200 человек конницы и немного пехоты и тайно не вступил в город. Часовые обнаружили его, когда он уже находился внутри, и, подняв тревогу, бросились к своим местам. Известие о вступлении римлян в мгновение ока распространилось по городу: одни, схватив жен и детей, со стенаниями и криками устремились к крепости, надеясь найти там укрытие, другие выступили навстречу Титу и один за другим пали в бою. Все, кому не удалось бежать наверх, в беспомощном положении попадали в руки римских часовых. Повсюду раздавались душераздирающие крики умирающих, и кровь, запрудившая весь город, лилась вниз по склонам.
Чтобы расправиться с теми, кто укрылся в крепости, на помощь Титу подошел Веспасиан со всем остальным войском. Гора вздымалась на головокружительную высоту, ее каменистая вершина была со всех сторон окружена кручами и совершенно неприступна; кроме того, вся крепость была запружена людьми. Здесь евреи, почти неуязвимые на своей высоте, нанесли врагам тяжелые потери, скатывая вниз камни и пуская различные снаряды. Однако тут, на их погибель, разразилась страшная буря, которая несла на них снаряды римлян, их же собственные заворачивала и относила в сторону. Ветер был столь силен, что они, не имея достаточной опоры под ногами не были в состоянии удержаться на крутых выступах и не видели приближающегося врага. Так римляне поднялись наверх и окружили их. Оказывали ли они сопротивление или же пытались сдаться, участь всех была одинакова, ибо воспоминание о погибших во время первого нападения заставляло римлян вскипать от ярости на них всех. Потеряв надежду на спасение, многие хватали жен и детей и бросались вместе с ними в глубочайшее ущелье, вырытое под самой крепостью. В итоге их собственное безумие оказалось более разрушительным, чем гнев римлян: от мечей пало 4 тысячи человек, но число тех, кто бросился в пропасть, превысило 5 тысяч. Единственными, кто остался в живых, были две женщины, племянницы Филиппа, сына Якима (этот Яким был известным человеком и командовал войском царя Агриппы); они спаслись благодаря тому, что во время взятия города остались не замеченными римлянами и таким образом избежали их ярости. Римляне же на этот раз не щадили даже младенцев, но швыряли вниз с крепости все, что попадалось им в руки. Так в 23-й день месяца Гиперберетея пала Гамла (начало же мятежа приходилось на 24-й день месяца Горпиея).
1. Теперь непокоренным оставался только Гуш-Халав, маленький город в Галилее. Жители города стремились к миру, ибо в большинстве своем были земледельцами, единственная забота которых — ожидание хорошего урожая. Однако в их среду просочилось немалое число разбойников, увлекших за собой и некоторых из горожан. Их подстрекал и готовил к мятежу Йоханан, сын Леви, искусный в разнообразных уловках мошенник, преисполненный честолюбивых замыслов, которые он с необыкновенной ловкостью умел приводить в исполнение. Всякий мог видеть, что он стремится к войне, видя в ней средство для захвата власти. Он был вождем мятежников Гуш-Халава, и из-за них горожане, которые охотно бы выслали послов с предложением сдаться, готовились сейчас встретить римлян с оружием в руках.
