— Вот что, братец, вот ордер, подписанный самим председателем военно-полевого суда, войсковым старшиной Икаевым, — подал он ордер надзирателю. — Понимаешь, самим Икаевым. Знаешь, кто Икаев?
— Как же не знать, ваше благородие, — щелкнул каблуками надзиратель. — Очень даже знаю. Начальник контрразведки. Он у нас частенько бывает.
— Ну, так вот, — внушительно проговорил есаул. — Немедленно собери по этому списку арестованных и под расписку сдай господину офицеру…
— Лебедеву, — подсказал прибывший.
— …господину Лебедеву, — повторил есаул.
— С вещами али нет? — спросил надзиратель.
— Зачем же вещи? Они ведь к вечеру вернутся.
— Слушаюсь, — козырнул надзиратель и вышел.
Через полчаса пятнадцать арестованных большевиков стояли у тюремных ворот, дожидаясь своей участи. Почти все они были убеждены в том, что их ведут на расстрел.
Среди арестованных, зябко запахнувшись шинелью, стоял Семаков. Он был мрачен.
— Иван Гаврилович, — спрашивал его удрученно какой-то паренек, неужто все, а?..
— Ничего не знаю, Коля, — угрюмо шептал Семаков. — Возможно, поведут расстреливать… Впрочем, вряд ли они будут расстреливать днем. Видишь, совсем рассвело. Они больше ночью расстреливают…
— Может, на допрос нас?
— Возможно.
С крылечка тюремной канцелярии сошли два офицера и торопливо подошли к арестованным.
— Все? — обвел взглядом по толпе арестованных молодой черноусый офицер.
— Так точно, господин офицер, — ответил рыжеусый надзиратель, прикладывая руку к папахе. — Все полностью по списку. Желаете перекличку сделать?
— Некогда! — махнул рукой черноусый офицер. — Запаздываем. Выпускай из ворот арестованных, — властно приказал он. — Усаживайте в автомобиль.
Загремев засовами, распахнулись тяжелые чугунные ворота тюрьмы. Арестованных вывели из ворот. Они увидели военный автомобиль, в кузове которого стояли два солдата с винтовками и прапорщик.
— А ну быстро рассаживайся в машину! — прикрикнул черноусый поручик на арестованных.
Сопровождаемые бранью и толчками, арестованные уселись в машину. Проследив за посадкой арестованных, молодой поручик вскочил в кабину.
— Гони, Ваня! — сказал он офицеру.
Но мотор что-то закапризничал, и, пока с ним возился шофер, к тюрьме, на линейке, запряженной парой сытых гнедых подъехал толстый, пожилой офицер. Тяжело поднявшись, он сошел с линейки. Поручик из кабины автомобиля встревоженно следил за ним. Он видел, как к толстяку подбежал рябой есаул, который только что выдал ему арестованных, и что-то стал докладывать, то показывая ордер, то указывая на автомобиль.
— Давай, Ваня! — снова беспокойно вскричал поручик. — Гони скорее, родной!
— Сейчас, — отозвался тот. — Что-то мотор барахлит.
— Что вы наделали? — донесся до поручика визгливый голос толстого офицера. — Стой! — заорал он, выхватывая из кобуры револьвер и бросаясь к автомобилю. — Стой! Стрелять буду!..
— Да гони ж ты, Иван! — в отчаянии крикнул поручик, вынимая наган из кобуры.
Мотор, наконец, затарахтел. Шофер вскочил в кабину, сел за руль. Автомобиль качнулся и тронулся с места.
Толстый офицер, видимо начальник тюрьмы, есаул и надзиратели с перепуганными лицами, на ходу стреляя из револьверов, некоторое время бежали вслед за машиной, вопя:
— Стой!.. Стой!..
Поручик высунулся из кабины и озорно, по-мальчишески, помахал им рукой.
— Всего хорошего, господа! До скорого свидания на том свете!..
Когда от тюрьмы отъехали верст на двадцать, поручик велел шоферу остановить машину. Выскочив из кабины, он заявил:
— Ну, теперь, друзья, вылезайте из машины и быстрее расходитесь.
Семаков соскочил с машины и бросился в объятья офицера.
— Витя! Дьяволина ты этакий… — и слезы хлынули у него из глаз.
— Иван Гаврилович! — изумился Виктор. — Да ты что же это?
— Прости за слабость, — вытирая рукавом глаза, сказал Семаков. Видно, стар стал, что ли… Давай, крестник, еще раз поцелую… Как это ты все устроил?
— О! — сказал Виктор. — Все это устроил подпольный комитет. Я только с товарищами выполнял его волю. Помог нам очень и вот этот мой товарищ по гимназии, — указал он на Колчанова.
Все освобожденные из тюрьмы торопливо жали Виктору руки, благодарили его.
…Раскидывая грязь по сторонам, машина помчалась по шоссе и вскоре скрылась из виду.
Семаков посмотрел на быстро уходившего к Аксайской станице Колчанова, сказал:
— Ну, товарищи, расходись по одному, по двое в разные стороны…
Семаков с Виктором решили идти в Аксай и там, дождавшись поезда, ехать в Ростов.
В декабре в Новочеркасск прибыла англо-французская союзная делегация в составе: от англичан — генерала Пуля, полковника Киса, майора Эдварса и капитана Олкока и от французов — капитанов Бертело, Фукэ и лейтенанта Эрлиша.
После бала, прошедшего с большой помпезностью в атаманском дворце, где многие гости перепились до бесчувствия, союзников на следующий день повезли осматривать столицу Дона.
В числе других казачьих офицеров Константину, как знающему английский язык, пришлось сопровождать гостей в их поездке по городу. Он сидел в фаэтоне с флегматичными и равнодушными ко всему англичанами майором Эдварсом и капитаном Олкоком.
