— А контрреволюционеров разве из числа фронтовиков нет? — спросил Мрыхин.
Подтелков промолчал.
— Я думаю, что пока нужно держаться железной дороги, — сказал Кривошлыков.
— Чудаки, — пожал плечами Подтелков. — Не понимаю, чего вы трусите? Ну, раз возражаете, то ладно, пойдем пока по линии железной дороги…
Поезд продвигался к Царицыну. Но Подтелков на этом не успокоился. Он снова завел разговор о том, что лучше бы в северные округа идти походным порядком.
— Ведь пока мы дошли б до места назначения, до Усть-Медведицы и Урюпинской, то собрали бы целую армию фронтовиков, — говорил он. Революционных фронтовиков из казачьей бедноты да иногородних по станицам много. Все они пошли бы за нами.
— А оружье где для них возьмем? — спросил Востропятов.
— Ого, брат! — усмехнулся Подтелков. — Оружия по станицам и хуторам хоть завались. Каждый фронтовик принес с собой по винтовке, а некоторые так притащили даже пулеметы… Я уж не говорю о шашках. Их в каждом дворе по две, по три.
Однажды, когда поезд остановился на разъезде Грачи, Подтелков отдал приказ экспедиции разгружаться.
— Отсюда пойдем походным порядком, — сказал он.
Когда по составу экспедиции разнеслась весть о разгрузке, к Подтелкову подошли Лагутин с Востропятовым.
— Смотри, Федор, как бы нам ошибку не допустить, — сказал Лагутин. Зря торопишься.
— Ничего, — проговорил Подтелков. — Я все продумал. Ничего страшного нет… Все-таки мы большего достигнем, если пойдем походным порядком…
— Ладно, посмотрим, — пожал плечами Лагутин.
По дороге, мимо поезда, дымя пылью, мчались два всадника в кожаных тужурках.
— А ведь это, кажись, Щаденко? — всматриваясь во всадников, сказал Востропятов. — Товарищ Щаденко!.. — крикнул он. — Заезжай к нам!
Всадники повернули к вагонам. Один из них действительно оказался Щаденко.
— О, старые знакомые! — закричал он весело. — Все донское правительство. Какими судьбами сюда попали, товарищи? — соскочив с лошади, спросил он, здороваясь с каждым за руку.
Лагутин рассказал ему о цели поездки экспедиции в северные округа.
— Это правильно, — одобрил Щаденко. — В Усть-Медведицком округе и на Хопре много революционных казаков и иногородних. Там можно собрать несколько полков. А что вы здесь остановились?
— Да вот Подтелков вздумал тут разгружаться, — сказал Лагутин. Отсюда хочет идти в Усть-Медведицкий округ походным порядком. Мы же не советуем ему этого делать…
— Ведь рискованно же здесь идти, — вступил в разговор и Мрыхин. Сюда мы пробивались с боями, а как пойдем пешим порядком, так и вовсе придется на каждом шагу отбиваться от белых банд.
Щаденко задумался.
— Это, пожалуй, верно, — сказал он. — Мне с моим отрядом все время приходится иметь схватки с белыми. А не лучше ли вам, товарищ Подтелков, ехать через Царицын на Серебряково или Филоново? А то так прямо через станцию Алексиково на Урюпинскую… Этот путь был бы более безопасным…
— Слишком долго ехать, — ответил Подтелков. — А нам надо спешить… Пока не поздно, надо собрать полки да двинуть против донской контрреволюции. А ежели поедем на Филоново или Урюпинскую, так время упустим и контрреволюционеры весь Дон под свою власть заберут…
— Смотрите сами, — пожал плечами Щаденко. — Вам виднее.
Попрощавшись, он уехал.
Наняв в поселке несколько подвод, Подтелков погрузил на них имущество экспедиции и приказал трогаться в путь. Часть казаков шла пешком.
В слободе Николаево-Березовской комиссия попыталась было еще раз провести мобилизацию фронтовиков. Но на собрание явились только старики да женщины с детьми. Ни один фронтовик не пришел на вызов.
— Где ж ваша молодежь? — допытывался у стариков Подтел ков. — Куда подевались мужчины, солдаты?
— А бог их знает, де вони девались, — потупляли глаза старики. Разве ж вони кажут нам. Ныне хлопцы своим умом-разумом норовят жить.
И чем дальше продвигалась экспедиция в глубь казачьей области, тем враждебнее к ней относилось население. При приближении отряда Подтелкова жители прятались.
Подтелков был мрачен и молчалив. Он убеждался в том, что напрасно не послушался совета Щаденко и других товарищей. Надо бы поездом ехать до Серебряково или Филоново. В тех местах крепко установилась советская власть, и успех экспедиции был бы обеспечен.
К вечеру девятого мая экспедиция выехала на территорию Усть-Медведицкого округа. Подтелков несколько оживился. Ведь это был тот округ, который являлся целью их путешествия. Проехать еще каких-нибудь, быть может, пятьдесят-шестьдесят километров, и там, твердо был убежден Подтелков, совсем другие люди, все переменится. В родной станице Усть-Хоперской кто не знает Подтелкова?
Подъезжали к хутору Рубашкину.
Лагутин выделил трех казаков и на запасной подводе, запряженной парой бойких лошадей, отправил их вперед в хутор.
Они поскакали и вскоре скрылись за бугром.
Съезжая с пригорка в хутор, казаки заметили, как из другого конца поселка стремительно выскочили десятка два груженных тачанок и повозок и помчались прочь от хутора.
— Что это они? — недоумевающе спросил Прохор.
— Гуляют, должно, — ответил казак. — Ныне же пасха.
