– У парней корни штаны рвут… Каждому надо уже девку, – этим хотела сказать Югана, что ребята возмужали, выросли и пришла пора им любить девушек, А кого любить, если в их деревне нет ни одной молодой женщины.
– Да ты, Югана, сразу отнимешь полжизни у Тани, если переженишь парней с этих пор, – сердито проговорил Михаил Гаврилович.
«Ох и няньку, ох и воспитательницу бог послал Танюшке Волнорезовой», – думал старик Чарымов. Да и много ли наговоришь с этой Юганой. Вон они, четыре мотолодки, что торпеды морские, летят уже за поворотом реки. Кричи теперь, ворчи на ветер. А что делать? Сама таежная природа воспитала мальчишек свободными и гордыми. Их сроду не били, на них никогда не кричали и не ругали. Югана так смогла поставить все воспитание, что дети с первых шагов имели равные права со взрослыми. Ведь по обычаю племени Кедра считалось великим грехом не то что ударить ребенка, а даже крикнуть или грубо одернуть.
Все так же сидел задумчиво Михаил Гаврилович на днище перевернутого обласа и не мог понять толком, что же задумала Югана. Возможно, у эвенкийки есть на примете девушки, и по какому-то одному из древних обычаев окрутит она парней, переженит.
– Вот, полюбуйтесь: еще один сюрприз по реке плывет, – удивленно произнес дед Чарымов.
Недалеко от берега несло по воде на доске четыре больших ломтя белого хлеба – жертва речному богу и подводному духу Васу.
Казалось еще подозрительным старику Чарымову то, что сама Югана и ребята уехали разнаряженными в свои лучшие эвенкийские одежды: у каждого на голове корона из ярких, разноцветных перьев, замшевые куртки расшиты орнаментом, бисером, у летних ноговиц, унтов, голенища также с ярким орнаментом, шитым цветными шерстяными нитями. И поневоле тут скажешь – собрались парни в поход за невестами.
– Охо-хо, чего тут нынче думать и вздыхать – увела Югана своих вождей на Чагил, Березовый Праздник… -сказал сам себе старик Чарымов, проводив взглядом плывущую дощечку с жертвенными кусочками хлеба.
Но до Березовой Речки дорога неблизкая, и туда попадут путники не раньше как через два дня.
А вот еще какая-то новость летит в заброшенное селение Улангай. Михаил Гаврилович быстро поднялся на берег и направился на окраину поселка, в ту сторону, где раскинулся небольшой аэродром, поросший густой травой и мелким кустарником по закрайкам взлетного поля.
Вертолет пошел на посадку, приземлился. Вышел старик Чарымов из-за угла складского сарая, остановился. Один пассажир остался на земле, а «стрекоза» с ревущим мотором стремительно набрала высоту и пошла обратным курсом на районный поселок Медвежий Мыс.
– Здравствуй, добрый человек! – сказал Михаил Гаврилович, когда подошел к мужчине, который, надев поудобнее на плечо ремень небольшого рюкзака, готов был куда-то идти.
– Добрый день, дедушка! – поприветствовал Михаила Гавриловича улангаевский гость и доброжелательно улыбнулся.
– Чарымов я, Михаил Гаврилович зовут меня. Я здешний старожил, юганского корня…
– А меня звать Виктором Петровичем. Я секретарь райкома, – представился Лучов и улыбнулся тому, как с явным удивлением начал старик рассматривать его с ног до головы.
– Неужто Дымбееву дали пинка?!
– Нет, почему же… Просто пошел в отставку… – уточнил Виктор Петрович.
– Так-так оно у нас… – хитровато произнес Михаил Гаврилович. – А про тебя, Витюша, я слышал добрые вести. И с дедом твоим мы в дружках ходили…
– Знаю, спасибо за добрую память.
И они направились вдоль поселка, осматривали чуть ли не каждый дом по-хозяйски.
– Большой кирпичный храм, двухэтажную школу ставили нефтеразведчики еще, – пояснил Михаил Гаврилович. – А береговая школа, бревенчатая, считается нашей, старожильческой.
Они вышли на берег реки. Сели на бревно, лежащее около покосившейся городьбы, стали держать совет.
– Небольшой ремонт, ясное дело, нужен каждой избе: что-то подгнило, что-то подопрело. Шифер лишним не будет – крыши местами подладить надобно, – Рассуждал Михаил Гаврилович о том, что если ожидаются новоселы, то надо все подготовить как следует. – И не только дома подладить нужно, но и печи в порядок привести, надворные постройки. Хорошо бы, Витюша, в каждом доме произвести побелку стен, потолков, чтоб живым духом пахло!
– Правильно, Михаил Гаврилович: встреча новоселов – большой праздник, потому надо хорошо подумать насчет ремонта всего жилого фонда, – согласился Виктор Петрович.
– Тут я чесал у себя за ухом, царапал затылок, не могу в толк взять: ты прилетел к нам в Улангай как секретарь райкома или как наезжий турист, твой предшественник Дымбеев? – спросил Михаил Гаврилович, пытаясь выяснить: ради чего Виктор Петрович беспокоится, осматривает безлюдный поселок и рассуждает о ремонте пустующих построек.
– Приехал я как рядовой человек и как партийный работник, хочу разобраться и понять: что же происходит на юганской земле, почему из этого края уходили и уходят старожилы, а также новоселы. Раньше, когда я был начальником нефтеразведки, меня все это как-то трогало не так болезненно.
