Милиционеры пострадали меньше. Пчелы ненавидят запах человеческого пота. И поэтому-то в первую очередь пчелиная рать атаковала пропотевших, в засаленных робах совхозных рабочих.
Только капитан Соловьев и дед Чарымов остались невредимыми, не считая два-три укуса, которые достались Соловьеву от пчел, пробившихся под рукава кителя.
От своего дома по берегу шла торопливо Галина Трофимовна. Несла что-то в берестяных туесах-ведрах на коромысле.
Старик Чарымов у трапа самоходной баржи взял с коромысел у жены берестяные ведра, осторожно по трапу поднялся на борт судна, поставил туеса-ведра на крышку люка и вынул из ведерок кругляшки с берестяными скобками.
– Ребята, черпайте и пейте. Но уговор: не больше двух кружек. Это самое лучшее лекарство от пчелиного яда. Моментом вся боль и обида на пчел таежных исчезнет. Быстрехонько все очухаетесь и стонать перестанете.
Первым подбежал к ведрам Ленька. Он взял из рук Галины Трофимовны пол-литровый ковшик, зачерпнул из ведра густоватую янтарную жидкость, отпил глоток, второй и, не утерпев, крикнул:
– Братья-славяне, люди, изжаленные богиней Гундой! Так это же медовуха высшего класса!
В стороне у борта стоит Михаил Гаврилович и наблюдает, как ковш за ковшом уходит живительная, бодрящая жидкость из берестяных ведерок. Вот наконец и милиционеры поднялись на борт самоходки.
– Разрешите, товарищ капитан, хоть по глоточку… Всю шею пчелы поистыкали жалами, мочи нет больше терпеть, хоть по-волчьи вой от боли, – умолял старшина, но просил не только за себя.
– Разрешаю! – еле сдерживая смех, сказал капитан Соловьев.
– Пусть прилобунятся к медовухе. Дорога не ближняя у вас до райцентра. Все пройдет и забудется, – проговорил Михаил Гаврилович.
Капитан Соловьев посматривал на берег, где виднелся в стороне от школы вездеход. Глазами искал он там Югану. Хотелось ему поговорить с эвенкийкой.
– Пойдем, капитан, на берег. Попрощайся с Юганой, – позвал Михаил Гаврилович, угадав желание Соловьева.
Они поднялись на берег, остановились возле опустевшего кына. Из этого берестяного кузова войско богини Гунды вырвалось на войну с людьми.
– Дедушка, позови Югану. У меня есть дело к ней, скорее даже не дело, а так, маленький разговор…
Старик Чарымов неторопливо направился к вездеходу. А когда он с Юганой шел уже к берегу, где стоял капитан Соловьев, со стороны самоходной баржи слышался громкий, оживленный разговор. Кто-то затянул молодым, вольным голосом:
Рядом с парусным цыганом Федором Романовичем Решетниковым в двухквартирном доме, рубленном из брусчатых обрезных бревен, живет Алевтина Кирилловна Пряслова, женщина лет тридцати, собой миловидная.
Случилось горе у Алевтины Кирилловны. Как быть, с кем посоветоваться молодой, одинокой женщине? Конечно, лучше всего ей сходить к Федору Романовичу, соседу. Не раз он выручал ее из беды житейской, выручал деньгами, мудрым советом.
Без стука и без разрешения вошла в прихожую Алевтина Кирилловна, осмотрелась.
– Федор Романович, где ты? Целую неделю у тебя был дом на замке, где пропадал-то?
– А-а, белая лебедушка моя в чум прилетела! Проходи, Алюшенька-краса, любовь моя, порхай к столу, присаживайся, – говорил старик из другой комнаты.
– Ладно ли с тобой, дедушка?
– Все у меня ладочком-порядочком… Без штанов сижу, пуговицы перешиваю. Толстел, толстел, а теперь за одну неделю потоньшал, штаны спадают.
– Не стесняйся меня, дедушка, я пройду.
– Чо тут стесняться, ты – доктор.
– Да не доктор я, дедушка, фельдшерица.
Алевтина Кирилловна невольно рассмеялась, когда прошла в комнату: старик действительно сидел без штанов на скамейке и пришивал пуговицы. В длиннополой вельветовой толстовке он был похож на воинственного тонконогого петуха.
– Давай-ка, дедушка, я с твоими штанами управлюсь…
– Не подходи… Раздразнишь женским духом, начну бить копытом, – пошутил старый цыган.
Помогла Алевтина Кирилловна старику не только перешить пуговицы, но и наложить заплаты-надколенники.
Молодая женщина закурила. В цыганской избе запахло ароматным дымом «Золотого руна».
– Так говори, моя любовь-лебедушка: какое горе-несчастье у тебя приключилось нынче.
– Понимаешь, дедушка, ходила сегодня в райком. И что ты думаешь? Наш новый секретарь райкома – тю-тю. Нет его, порхает как бабочка по району.
– Беспартийный я, кровинушка ты моя, с секретарем райкома не кунак, не знаюсь.
