«Ничего удивительного, что итальянцы считают этот город своим, – размышляла Диана. – Он и был их городом – еще со времен первой Иллирийской войны, когда римляне покорили Истрию и Далмацию. С тех времен, когда здесь поселились ветераны легионов Юлия Цезаря, а Октавиан построил форум и храмы и провел питьевую воду из Вранского озера. Он был в какой-то степени итальянским и тогда, когда Задаром правили венецианцы. Только вот жители не простили хитроумному венецианскому дожу Дандоло то, что он овладел городом с помощью крестоносцев, которым нечем было заплатить за провоз до Святой земли, и они расплатились с венецианцами штурмом и разграблением города. Штурмовать христианские города было нельзя, венецианцы нарушили эту заповедь, и папа Иннокентий III отлучил всех крестоносцев и венецианцев, осаждавших Задар, от церкви – и теперь они за это расплачиваются. И им придется отдать город хорватам – во многом из-за поступка Дандоло, который навечно врезался в память. Кстати, Константинополь он тоже взял штурмом и разграбил – и чей сейчас Константинополь? Хоть сам дож и лежит в соборе Святой Софии, где его похоронили».
– Приехали. – Водитель остановился перед двухэтажным домом, стены которого были выкрашены в нежный желтовато-кремовый цвет. За домом просматривался массивный романский силуэт собора Святой Анастасии Узорешительницы – христианской святой, сожженной в эпоху Диоклетиана на костре на территории современной Сремска-Митровицы в Сербии. Рядом с собором возвышался дворец епископа.
– Доктор Пернар ждет вас, – произнес водитель.
Диана вышла из машины, достала из багажника три чемодана – два со стоматологическим оборудованием и один с одеждой – и подошла к тяжелой деревянной двери. Водитель быстро отъехал от тротуара и вскоре скрылся за поворотом улицы.
Доктор Марин Пернар прислал ей приглашение поработать у него ассистентом в течение месяца, поскольку его собственная помощница заболела. В действительности ее переправили в партизанский лагерь вблизи Мостара – там она выхаживала сейчас раненых. К приглашению Пернара прилагалась санкция префекта провинции Зара и командующего силами милиции Гасперо Барбера, разрешение на въезд в итальянскую провинцию, подписанное его заместителем полковником Виченцо Форнарини. Можно было представить, чего стоило получить эти официальные санкции и разрешения! Впрочем, в итальянских провинциях Хорватии, в отличие от самого Независимого государства Хорватия, некоторые вещи решались проще и легче и вообще были возможны – как, например, сотрудничество властей с четниками, что в государстве Павелича являлось абсолютной анафемой.
Диана успела внести в подъезд всего один чемодан, когда перед ней вырос высокий седой мужчина с живыми карими глазами и сильными руками – такие могли бы принадлежать скорее борцу и лесорубу, но не стоматологу:
– Позвольте, я помогу вам.
Они быстро подняли чемоданы на второй этаж. «Зубоврачебная клиника доктора Пернара», – прочитала женщина потускневшую от времени бронзовую табличку. Табличка была на итальянском, в приемной стояла типичная итальянская мебель – эти кресла и потертый диван и столик можно было с таким же успехом встретить в Пизе, в Милане и где угодно еще.
– Устала с дороги?
Диана покачала головой:
– Здесь такой прекрасный город… и чувствуется дыхание моря. Пока я ехала сюда, все время любовалась им. От этого невозможно устать.
Доктор Пернар нахмурился:
– Только не забывай, что в этом прекрасном городе несколько лет работает Чрезвычайный трибунал по Далмации под председательством генералов Бастианини и Магальди. Который выносит приговоры, не выслушивая никаких доводов защиты, и приводит их в исполнение на следующий день. В десяти километрах отсюда через узкий залив, отделяющий остров Паг от побережья, перекинут Масленицкий мост. Там очень крутые берега, сложенные из голого известняка без единой травинки, а внизу – холодная вода такой глубины, что дна не видно. Вот там все это и происходит… обычно глубокой ночью или на рассвете.
Диана глубоко вздохнула:
– Если честно, я уже не раз представляла себя в подобных ситуациях… Рядом с этим Масленицким мостом и в других местах.
Пернар заглянул ей в глаза и глухо произнес:
– И тебе не страшно?
– Очень страшно. – Она стиснула пальцы. – Глупо было бы отрицать. Но я здесь. И готова к работе.
Доктор Пернар внимательно посмотрел на нее и махнул рукой в сторону своего кабинета:
– Пошли, я покажу тебе твое рабочее место и инструменты.
Когда Диана оказалась в кабинете, он тщательно запер дверь и громко включил радио. Передавали «Дорогу в лесу» Альберто Рабальяти.
– Собственно, вся операция родилась после того, как ко мне с жалобой на зубную боль обратилась Мария Бономи – служанка Аллегры Донателли. От служанки я узнал о сестре Аллегры – Рафаэлле, супруге генерала Бастико. Потом со служанкой поговорили… разумеется, не я – другие люди, и выяснили, что синьора Рафаэлла Бастико собирается навестить свою сестру. Но это все далеко не точно. И только со слов служанки.
– То есть остается только ждать?
Доктор кивнул:
