Тогда он думал, что еще долго не забудет о магическом взрыве. Но после его перебросили в горячую точку, и на долгих четырнадцать лет он позабыл об этом случае. Ближе к Турции магии оказалось больше, чем у его дома, поэтому Николай смог колдовать. Правда, совсем не так, как мечтал: он практиковал либо боевые заклинания, либо лечебные. Последние он смог эффективно использовать только после того, как познакомился с Бастьеном. Француз волею судьбы оказался на стороне турок, получил ранение, и Николай не стал его добивать, вместо этого взяв в плен. Затем он спас Бастьена от расстрела, благодаря чему крепко сдружился с ним.
Позже Николай признался французу, что не тронул друга именно потому, что почувствовал в нем те же силы, что и в себе: магию. Бастьен тоже оказался колдуном, причем куда более профессиональным. Вместе они прошли всю войну, спасая многих людей, в том числе выручив однажды молодого немца по имени Гилберт. Тот тоже оказался волшебником, и трое мужчин, чувствуя свою близость, пронесли дружбу через войну.
После окончания войны им пришлось расстаться. Николай вернулся домой уже тридцатилетним мужчиной и обнаружил, что отец лежит в кровати при смерти. Он несказанно обрадовался, увидев сына живым, и как следующему по старшинству наследнику (старший брат Николая умер от болезни), повелел следить за родовым поместьем и добиваться его процветания.
Мужчина так и сделал. Он нашел себе жену, завел детей, добился многих успехов. За это время он почти позабыл, что является волшебником, даже волшебство в своем хозяйстве он применял очень редко. Разве что порой, скучными вечерами, он зажигал на руке небольшой огонек и любовался его сиянием. Стоит ли говорить, что он позабыл про волшебный взрыв, который за четырнадцать лет никак себя больше не проявил?
Об этом инциденте напомнило письмо от Гилберта. После войны они разъехалась в разные места страны, и Николай не знал, где его друзья. Бастьен вернулся во Францию, а Гилберт затерялся где-то в Подмосковье, мужчина полагал, что в Немецкой слободе.
В письме немец предлагал друзьям вновь встретиться, спрашивая, знает ли Николай про взрыв. Мужчина ответил, что прекрасно знает, но обсудить все готов только при личной встрече. И вот, спустя двадцать лет после таинственного взрыва, лучшие друзья встретились. Первые три часа встречи прошли за разговорами обо всем подряд, но потом Николай напомнил об еще одной цели:
– Думаю, что вы все, как колдуны, двадцать лет назад ощутили странное эхо от волшебства, – Бастьен и Гилберт согласно кивнули. – И это заклинание было очень сильно, вы об этом тоже знаете. Дело, несомненно, серьезное, и оно должно было рассматриваться на Совете. Но, как вы все знаете, Совета не существует уже более тридцати лет. Возникает резонный вопрос: что нам делать?
Бастьен высказался тут же:
– Я считаю, что нужно самим отправиться туда и разузнать, что произошло. Совета нет, но кто-то должен следить за порядком в мире. Колдуны, обладающие такой силой, опасны для человечества!
Николай одобрительно кивнул, но Гилберт неуверенно покачал головой:
– Вы думаете, что от этого всплеска что-то осталось? Мне кажется, что даже воспоминания об этой аномалии давно канули в небытие, и никто, корме нас, о ней не помнит. Стоит ли идти туда?
Николай посмотрел на друга. За годы мирной жизни тот отъелся, даже набрал в весе. Мужчина помнил, что в тысяча семисотом году Гилберт напоминал живой скелет с вымученной улыбкой. И сейчас, когда военное время миновало, Гилберт больше не желал рисковать своей жизнью.
Бастьен думал о том же, но в отличии от Николая, не стал молчать и высказал это немцу.
– Да, все так и есть, – не стал отрицать Гилберт, – после войны я стал ценить жизнь. Это раньше я рисковал, кидался во все приключения, очертя голову. Теперь у меня есть жена, двое детей и хорошая работа. Я не хочу терять это все.
Повисло молчание. Николай и Бастьен неуверенно переглянулись. До этого они не задумывались, что к отправившись подозрительному скачку магии на крайнем севере, могут попросту погибнуть. У Николая тоже была жена и трое очаровательных детей, которых он никому бы не отдал. Потерять это все ради какой-то авантюры?
Первым заговорил француз. Медленно, тщательно подбирая слова.
– Да, Гилберт. Ты прав. За время войны мы по-настоящему научились ценить жизнь. После окончания этих страшных времен мы обзавелись семьей, новыми друзьями и близкими. Жизнь, мирная жизнь, будто бы только начинается, и хочется провести ее как следует. Но у нас, как у потомственных колдунов, есть так же и свои обязанности. Все мы знаем, что если кто-то обладает настолько большой магической силой, то быть беде. Возможно, это глупые предрассудки и иллюзия. Возможно, что тот, кто устроил подобное, уже давно мертв. Возможно все, но моя душа не успокоится, пока я не проверю, что все в порядке.
