Дима тут же вжал его в стену, сминая губы жадным движением. Это действительно было похоже на какой-то животный голод – дикий, собственнический, полный нетерпения и плохо сдерживаемой страсти поцелуй. Дима вцепился в его плечи, будто боялся, что Юлий решит вдруг вырваться.
– Я тебя никогда не отпущу, – жарко выдохнул он в ухо. – Ты мой.
– Не отпускай, – отозвался дразняще Юлий, чувствуя, как внутри все снова вскипает, но уже не от гнева, а от предвкушения.
Это было одной из причин его провокационного поведения с Димой. Они не знали другого способа помириться, кроме секса, и каждый раз это был полный улет.
Юлий прогнулся в его руках, прижимаясь пахом к бедру Димы, чуть потерся о него, прямо говоря о своем желании. Ему еще с порога хотелось отвлечься и забыть все проблемы Вити и вообще весь мир, и Дима отлично знал, как заставить его помнить только свое имя.
Он редко отвлекался на долгие прелюдии, но Юлию никогда этого и не требовалось – он любил, когда Дима набрасывался на него, вот так как сейчас – прямо в коридоре стаскивал джинсы, грубо облапывая задницу, разворачивал спиной к стене, заставляя упереться в нее руками. Жесткая ладонь огладила живот, нетерпеливо дергая вверх свитер, и Юлий тут же стащил его, бросил куда-то под ноги. Дима тут же потерся носом между лопаток, прикусил влажную от пота кожу, дернул Юлия за бедра.
– Смазка, Дима, – простонал Юлий, но Дима, недовольно рыкнув, лишь сунул палец ему в рот, заставляя облизать.
– Обойдешься, – цыкнул он, наскоро смазывая вход его слюной.
Этого было мало, чтобы сделать проникновение гладким, благо Юлию было не привыкать к этой тянущей боли, что всегда сопровождала первые толчки. Впрочем, ему даже нравилось это.
Дима навалился на него, так что Юлий едва не въехал носом в стену, вставил резко и сразу до конца, крепко матюгнулся, сдерживаясь пару секунд, прежде чем начать двигаться.
Юлий не успевал толком дышать или подстроиться. Поменять позу на более удобную тоже не было возможности, как и облегчить свою боль, которая никуда не девалась. Но на самом деле это было не нужно. Когда Дима брал его вот так – без разговоров и подготовки, все становилось неважным.
Юлий и сам не понимал, как так выходило, что грубое, почти бездумное соитие вызывает в нем такой чистый кайф. Дима сейчас не делал ничего для того, чтобы Юлию было хоть сколько-нибудь комфортно, но при этом давал ровно то, что требовалось: сильные толчки, посылающие по всему телу колющие каждый нерв волны. Кровь в венах кипела, тело, даже если бы Юлий того хотел, не было способно ни на какие еще действия, кроме как усвоение очередной дозы кайфа. Сильнее, глубже, быстрее. Пожалуй, это действительно была наркомания – зависимость, от которой невозможно избавиться и которой нельзя насытиться. Одно радовало – она у них с Димой была общая на двоих.
Юлий чувствовал, что его ноги не держат, разъезжаясь в стороны, он скользил по полу, пытался цепляться трясущимися пальцами за совершенно плоскую стену и только благодаря Диме еще оставался в вертикальном положении.
– Давай, – простонал он на очередной толчок внутри себя, понимая, что и он, и Дима уже близки к развязке.
Тот снова издал то ли рык, то ли просто стон, рванул Юлия за волосы, толкаясь до упора, кончая в него и заставляя Юлия самого содрогнуться в острой вспышке удовольствия. Ноги не держали, хотелось обессиленно распластаться где-нибудь, что они почти и сделали – немного придя в себя, Юлий обнаружил, что сполз по стене и упирается коленями в пол.
– Отнести тебя в кроватку? – чуть насмешливо прошелестел Дима около уха.
– Нет, ты ж опять без презика мне вставил, так что вначале в ванную, – проворчал Юлий, впрочем, без искреннего раздражения.
– Далеко идти было.
– Угу.
Наверное, это было самое романтично-неуклюжее, что они себе позволяли – неловкая толкотня в ванной, Юлий, завернутый как младенец в полотенце, одна сигаретка на двоих. Идиллия.
– Удостоверился? – спросил небрежно Юлий, когда они дошли все-таки до спальни. – Мне кажется, ты своим членом проверяешь, не было ли там еще кого, пока я не дома.
Это было отвратительно грубо, но по этой части Юлий не уступал Диме. При всем своем уме и образовании такта и приличий в нем было немного. Он рухнул на кровать, не заботясь, что полотенце осталось на полу и что покрывало все в крошках от вчерашних чипсов.
– Дырка все равно разработанная, хрен ли там поймешь, – Дима улегся рядом, всем своим видом сообщая, что шутка ему не понравилась.
Создавалось чувство, что страх измены перманентно сидел в нем и в готов был выйти наружу в любую минуту.
– Я убью его, – выдал он будто бы в продолжение безобидной перепалки.
– И меня заодно, – в тон ему отозвался Юлий, – я знаю.
Иногда ему казалось, что Дима подспудно этого хочет – убить. Его уверенность, что Юлий обязательно заинтересуется кем-то еще, искала свой выход постоянно.
– Но правда в том, что меня не интересуют мужики, – все-таки признался Юлий, – совсем.
