Цезарь смог обеспечить лояльность Египта, по крайне мере, при своей жизни. На троне находилась сильная правительница, усвоившая основные принципы его политики и (что было редкостью среди Птолемеев) популярная даже среди местного населения. Как это часто бывало в его истории, коренное население Египта не участвовало в перипетиях Александрийской войны, а Александрия даже, может быть, более, чем какая-либо другая столица, отличалась от страны, которой она управляла. Отношения Цезаря и Клеопатры имели не только личный характер. Можно спорить о том, что в них было: очарование стареющего полководца молодой красавицей, чувственное начало, страсть, интеллектуальная и духовная близость или трезвый политический расчет с одной или с обеих сторон — анализ эмоциональной стороны весьма гипотетичен и скорее является задачей писателя-романиста, нежели историка. Последнему остается констатировать другое — их отношения были основаны на четком осознании исключительной важности друг друга и глубоком совпадении интересов. Клеопатра поняла, что судьба Египта решается в Риме (позже она попытается решить судьбу Рима из Египта), а Цезарь не менее четко осознавал, что Египет становится одной из основ системы римских восточных территорий. Завоевание Египта (а оно началось при Цезаре) было не менее важным, чем завоевание Галлии. Если Клеопатра могла мечтать о прежнем величии Птолемеевского Египта, то Цезарь мог думать об экономическом потенциале Египта тех времен, интегрированном в римское общество. Наконец, Клеопатра была обязана Цезарю не только своей властью, он в полной мере создал ее как политика, и, возможно, как женщину, и до конца своих дней она, несомненно, находилась под влиянием его многогранной незаурядной личности. Для Цезаря это, вероятно, было самое сильное увлечение, по крайней мере, второй половины его жизни.
После отъезда Цезаря, Клеопатра родила сына, которого назвала Птолемей Цезарь, более известного под прозвищем Цезарион (Plut. Caes., 49). В 44 г. маленький Птолемей Цезарь стал соправителем матери под именем Птолемея XV. Это был шокирующий римлян, но очень подходящий для Египта переход власти. Страной правила возлюбленная Цезаря, а в перспективе власть переходила к его внебрачному сыну, которого диктатор по римскому обычаю признал своим. Судьба распорядилась по-иному: после смерти Цезаря, Клеопатры вышла за те рамки могущественной вассальной царицы, которые, в общем, определил для нее Цезарь, и попыталась решать судьбы Рима, а затем погибла в борьбе за власть. Птолемей Цезарь был казнен в 30 г. до н.э. по приказу другого сына Цезаря, усыновленного диктатором Октавиана Августа. Император Август ускорил процесс аннексии Египта Римом, тем более, что после Актийской войны царство Птолемеев стало завоеванным противником. Управление Египтом находилось под личным контролем принцепса и осуществлялось через префекта Рима, подотчетного лично Августу и его преемникам. Войска подчинялись римским легатам легионов. На низовом уровне гражданской администрации сохранялась старая система, восходящая к Птолемеям.
Неотложные дела требовали отъезда Цезаря. Главной угрозой стал африканский фронт. При поддержке Юбы Сципион, Катон, Лабиен, Афраний и другие помпеянские военачальники собрали примерно 60-тысячную армию{236}. Надо заметить, что определенные меры Цезарь принял. Наместник Испании Кв. Кассий Лонгин получил приказ отправиться в Африку и начать военные действия (В. Alex., 51–52). У Кассия было 5 легионов, кроме того, он мог использовать силы наместника Ближней Испании М. Эмилия Лепида (Ibid.) и мавританского царя Богуда. Непопулярность наместника, нестабильность в провинции, а, возможно, и прямая агитация помпеянцев, вызвали смуты в Испании, сорвавшие эти планы. Не менее тревожные события назревали в Азии, где слабая армия Домиция Кальвина не могла сдерживать нашествие понтийского царя Фарнака. Неспокойно было в Италии, где начались волнения должников и недовольства собственной армии Цезаря. Опасная ситуация продолжала оставаться в Далмации. Помпеянские «борцы за свободу» были готовы опереться на любую силу, будь то египетские или нумидийские правители, иллирийские или испанские племена, восставшие рабы и криминальные элементы. Эта «тотальность» войны и определила драматизм событий 47–45 гг. Вместе с тем, египетская кампания выбила из этой цепи одно из важных звеньев. Задержка Цезаря в Александрии во многом усилила кризисные явления, но кризис мог бы стать еще опаснее, если бы диктатор принял другое решение.
