Тем временем Петри поставила пару девочек-подростков на внутреннюю помпу, подающую воду с пола третьего отсека в почти полные балластные цистерны. В течение следующего часа Иона поглядывал на манометр. Грузовая подлодка, казалось, снова выравнивалась. Вверх-вниз. Вниз-вверх.
Выровнялся. Стабилен… в данный момент. Значит, он не оправдал то доверие, которое на него было возложено. В случае спуска и утечки поток убьет тех, кто работает на винте… или…
Две ладони легли ему на плечи, с силой разминая шею и напряженные мышцы. Иона закрыл глаза, не желая разглашать свое решение.
– Ничего так день свадьбы, а?
Иона кивнул. Для слов не было необходимости. Ему казалось, что он в браке с ней уже много лет, и радовался этой иллюзии. Наверно, Петри тоже знает его теперь, словно они прожили всю жизнь.
– Готова поспорить, ты знаешь, что делать.
Он снова кивнул.
– И это не веселая новость, и шансов на успех почти нет.
Он качнул головой налево, потом направо.
Ее руки сжали его плечи, вызвав смешанное ощущение боли и удовольствия – ощущения, похожего на саму жизнь.
– Так скажи же мне, муж, – скомандовала она, затем склонилась к самому его лицу, – скажи мне, что ты будешь делать с нами. Куда мы пойдем?
Он выдохнул. Затем набрал воздух полной грудью. И произнес только одно слово:
– Вверх.
Вверх. К смертельному небу. В венерианский ад. Да будет так. Другого выбора у них не оставалось.
– Если мы поднимемся на поверхность, я смогу починить подшипник изнутри, не опасаясь, что сюда хлынет вода. А если потребуется работать снаружи, я могу сделать это, надев шлем и комбинезон. Надеюсь, они смогут сдержать яд достаточно долго.
Петри вздрогнула.
– Будем надеяться, что в этом не будет необходимости.
– Да. Но в то же время снаружи я мог бы поправить балластные камни. Я… просто не вижу иного пути.
Петри сидела напротив Ионы на ящике, обдумывая его слова.
– Разве не путь наверх уничтожил «Гордость» и Ленинджер?
– Верно… но их подъем был неконтролируемый. Быстрый и хаотичный. Мы будем подниматься медленно, уменьшая давление воздуха в том же темпе, как снижается давление воды. В любом случае мы должны подниматься постепенно, иначе газ в нашей крови убьет нас. Медленно и нежно. Это единственный способ.
Она улыбнулась.
– Так обычно говорят девственницы.
Иона почувствовал, что краснеет, и был рад, когда Петри снова стала серьезна.
– Пока мы будем подниматься, не возникнет ли у нас еще одна проблема? Не израсходуем ли мы весь воздух?
Он кивнул.
– Деятельность внутри подлодки должна быть сведена к минимуму. Спертый воздух мы будем сжимать в баллоны, меняя его на свежий. Кроме того, у меня есть фильтр.
– Откуда? Разве… они же очень дорогие.
– Этот я сделал сам. Паналина показала мне, как использовать кристаллы пиньона и электрический ток, чтобы расщеплять воду на кислород и водород. Мы поставим кого-то из пассажиров по очереди крутить генератор. Но это слабенькое устройство. Оно не может производить достаточное количество кислорода.
– Это не повод от него отказываться, – ответила Петри решительным бабушкиным тоном. – Командуй, парень.
Подъем был изнурителен. Взрослые и подростки по очереди выкачивали насосом балластную воду, и тогда лодка поднималась в хорошем темпе… но потом приходилось снова набирать воду в цистерны, когда казалось, что подъем слишком быстрый. Иона отслеживал показания датчиков, показывающих давление внутри и снаружи. Кроме того, он наблюдал за синдромами декомпрессионной болезни – дополнительном факторе, из-за которого подъем был таким медленным. Всем незанятым пассажирам было положено спать, что достаточно сложно осуществить, когда маленькие дети постоянно плачут из-за боли в ушах. Иона учил их зевать и зажимать нос, чтобы выровнять давление, хотя его объяснения прерывались приступами чиханья. Даже во время отдыха все должны были дышать глубоко, чтобы легкие постепенно очищались от избыточного газа в крови.
Кто-нибудь из детей постарше по очереди крутил ручку сепаратора, разделяющего морскую воду на отдельные элементы, один из которых был пригоден для дыхания. Устройство исправно работало – на соляном коллекторе уже собрался приличный слой соли. Тем не менее Иона беспокоился.
