Часа через полтора, как только ночь полностью укрыла море, Репин решил, что пришла пора атаковать. Погода выдалась как раз подходящей для атаки, море плавно перекатывало холодные волны Баренцево моря, луны не было видно - укрылась за тёмными тучами ещё с вечера, ко всему пошёл моросящий снег с дождём.
В тихую, подняли по тревоге экипаж, были проверены торпедные аппараты, торпеды. Репин приказал боцману катера лично выставить на оставшихся торпедах глубину хода 3 метра и наконец, наш торпедный катер, шедший параллельно с отрядом эсминцев пошёл в атаку, выбрав за цель головной эсминец (повреждённый эсминец и так шёл последний).
По мере приближения к головному эсминцу я монотонно проговаривая расстояние до него, как только достигли точки, Репин отдал долгожданный приказ "Пуск". Стрелять решили двумя торпедами сразу для большей вероятности попадания.
Доклады краснофлотцев, стоящих по двое около каждого торпедного аппарата - Торпеды вышли штатно, - так же продублировал и боцман катера. Оставалось только ждать, пока торпеды преодолеют расстояние между нашим катером и эсминцем. Вместо долгожданных двух взрывов, произошёл всего один, но и ему все на катере радовались, было произнесено всего лишь одно слово "Попали", для немецкого эсминца (впоследствии выяснилось, что это был эсминец Z-6 "Теодор Ридель") и одной торпеды было достаточно, чтобы если не потопить, то сделать из корабля инвалида.
Шедшие следом за головным эсминцы, открыли огонь, "куда-то в нашу сторону", видимо надеясь случайно попасть. Накрапывающий снег с дождём не позволял немцам использовать прожектора эсминцев, более чем на несколько кабельтов, после нескольких минут стрельбы в никуда немцы прекратили стрелять, направив прожектора на торпедированный эсминец.
- Ещё немного и вторая торпеда прошла бы мимо, - комментировал увиденное я, стоящему рядом Репину, тот всё пытался рассмотреть в бинокль результат попадания торпеды, - вторая торпеда ещё какие-то секунда-две и тоже прошла бы за кормой, а так попала буквально в самый конец кормы. Потопить его мы не потопили, но дело сделали, теперь пусть немцы лоб морщат, что им делать дальше - один полноценный калека и кажется, в данных условиях не сможет двигаться совсем, хотя и утонуть не утонет. От такого взрыва, скорее всего, повреждены винты или от взрыва деформировались валы на винты. Корма просела на полтора-два метра, не критично, по всей видимости, залито водой несколько кормовых отсеков, подвести пластырь под дыру, тут не получиться - корма. Другой покалеченный не сможет набрать ход более 15 узлов.
- Даа, - в раздумье протянул Репин, - попались немцы хорошо, уже не уйдут.
- Один, так и так уйдёт, - не согласился я, - а вот два подранка, эт на вряд ли, мы как только эскадра нашей флотилии выйдет в Баренцево море будем их наводить, как раз приползут поближе ко входу в Кольский залив. Слишком далеко от береговой черты им тоже с подранками не резон уходить. До обеда 15-го в аккурат управимся, потом домой. Кстати можно с С-25 перегрузить две торпеды на наш катер, всё-таки атаковать двумя торпедными катерами лучше, чем одним, да и четыре торпеды в пуске с двух катеров, это лучше, чем с одного двумя.
Репин задумался ненадолго, потом придя к какому-то выводу, кивнул головой в знак согласия.
Далее почти до утра мы наблюдали за несколько хаотичным, перемещением двух эсминцев около стоящего неподвижно. Наконец приняв решение, немцы уже под утро завели трос на неподвижный эсминец, тянуть его взялся как мы, и предполагали эсминец, так же имеющий повреждения. Ход немецкого отряда упал ещё больше до 7-8 узлов.
Практически сразу же пришла шифр телеграмма за подписью капитана первого ранга Ледяева, где нам вменялось выходить на связь каждые полчаса с информацией о передвижении немецкого отряда кораблей и координатами где они находятся.
К этому времени эскадра нашей флотилии вышла в Баренцево море и шла наперехват немецкого отряда.
После обмена шифр телеграммами в семь часов утра и взаимного уточнения нахождения, стало ясно, что до столкновения осталось меньше часа, Репин попросил отправить им на встречу торпедный катер С-25, к тому моменту наш катер находился за восемь-десять миль впереди левее, ближе к береговой черте от немецкого отряда.
Вскоре мною был обнаружен идущий нам на встречу С-25, Репин заранее обозначил себя узконаправленным семафором, так чтобы не привлекать лишнего внимания, особенно со стороны немцев.
Отойдя ещё на милю в сторону, оба катера состыковали и две боцманские команды, начали спорно перегружать две торпеды в торпедные аппараты на наш катер. Закончили через десять минут, пропустив вперёд немцев. Нагнать их ничего не стоило, но мы не спешили, на горизонте уже показались корабли нашей эскадры.
Немцы, не подозревая подвоха стали забирать ещё круче на север, но корабли неумолимо накатывали именно на этот отряд.
