Не зная попадём ли мы, в такую маленькую цель с расстояния 3 кабельтов, предложил Репину стрелять двумя торпедами. Тот тоже понимал, что попасть с такого расстояния в небольшую цель будет не так-то просто и дал команду на "Пуск" сразу для двух торпед, попала одна. Но для сторожевого корабля длинной 50 метров и шириной чуть меньше чем семь, этого оказалось достаточно, он переломился на две половинки и за считанные минуты ушёл ко дну.
Репин видя, наше попадание, дал команду "Вперёд". Из двух сторожевых катеров, один - тот в который мы стреляли, стоял недалеко от места потопления транспорта и сторожевого корабля (как позже выяснилось, что это был бывший наш сторожевой корабль русского флота тип "Водорез" - "Чирок", достроенный для финского флота под названием "Turunmaa"). Находился он в полу затопленном состоянии. Второй сторожевой катер, а это был портовой буксир, находился около его борта и занимался спасением своего собрата.
То, что мы решимся атаковать вторично, они, по всей видимости, от нас не ожидали, на момент взрыва, у зенитного пулемёта никого не было, а потом было поздно, я просто отстреливал всех, кто к нему рвался, не забыв пройтись по рубке. Этого оказалось достаточно.
Оточин со своей командой был готов, к такому повороту событий, как только мы приблизились к сцепке катеров, с нашего катера полетело несколько кошек, а так же раздались выстрелы из ручного оружия. Натасканные краснофлотцы не дали ни одного шанса немцам, перепрыгивая на буксир противника. Тем более немцы не были готовы к такому, никто из них (за исключением командиров катеров) не имел ручного оружия.
Через пять минут катера были зачищены и краснофлотцы начали выкидывать за борт немецких матросов. Меня же привлекло, то, что на палубе затопленного катера находилось два торпедных аппарата.
Когда я указал Репину на них, тот сказал, - это старьё торпеды калибра 450-мм, образца 1910-1915 года, у нас на вооружении состояли после 1017 года. Их после Первой мировой много осталось, вот и используют их кто не лень и где не лень, ставя в качестве вооружения на такие катера.
- Нам и такие пригодятся, - заявил я, - тем более торпеды должны быть у нас. Поэтому надо срочно переставлять наш С-23, но другой борт этой тонущей галоши, и срочно перегружаем сюда и торпедные аппараты, и все торпеды, можно ещё демонтировать зенитную пушку с него. На сцепке между нами продержится, пока всё демонтируем.
Репин пригласил к своему борту Оточина, обоих боцманов (один был с МО-4 номер 163) и пояснил, что прежде чем отойти от полузатопленного катера, с него мы снимем торпедные аппараты, заберём все торпеды и демонтируем зенитную 40-мм пушку с тумбой. Можно так же забрать всё, до чего дотянутся загребущие руки двух боцманов. Тем такое заявление очень понравилось, особенно по зачистке катера.
Пока кипела работа, я осматривался, чтобы нас не застали врасплох. На всё про всё, у нас был всего лишь час времени, потом в путь. Боцманы вынесли и перегрузили всё вплоть до продовольствия, боеприпасов и другого полезного в хозяйстве имущества. На особом контроле, у них было личное оружие особенно пистолеты и автоматы.
Назад шли не пять, а восемь часов постепенно забирая подальше от Норвежского берега. Всё время я контролировал окружающее пространство, в том числе, под утро и то, что творилось под водой. Об своих успехах мы докладывали наверх, в штаб бригады и базы, а так же держали в курсе Корнейчука на случай оказания нам помощи. Тот перед рассветом вышел двумя катерами нам на встречу, с рассветом, если будет погода, можно было ожидать авиацию противника. Нам и тут повезло, с утра погода была нелётной.
К месту стоянки, в залив Губы Вайда мы попали, когда утро уже полностью вступило в свои права. Дальше всё шло по накатанному, на портовой буксир перешёл Корнейчук со своей командой, на БДБ перегрузили лишнее имущество - два торпедных аппарата, торпеды, тумбу с зенитной 40-мм пушкой, оставили на буксире, её Оточин решил оставить на буксире, в качестве дополнительного вооружения, как наиболее слабо вооружённое судно.
Пока шёл перегруз, в кают-компании РС-513, по традиции собрались весь комсостав, для обсуждения дальнейших планов. Мне, так же сказал присутствовать Оточин (как я узнал позже от Петровича, тот УЖЕ уверовал в то, что ему говорил Репин - что мне везёт, что везёт тем, у кого я нахожусь).
Вопрос был один - наши дальнейшие действия. Репин предложил сбегать на катере всё же до Петсамо.
Петрович, переглянувшись с Оточиным, повернулся ко мне и спросил, - что я думаю о дальнейших действиях, стоит ли лезть в фиорд Петсамовуоно?
- Не стоит, - однозначно ответил я, - немцы и так стоят на ушах, а после потери ещё одного маленького конвоя, вообще начнут тут воду рыть носами. Но есть одна неплохая идея.
