Я ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, потом начал говорить, - первое, это то, что у Репина осталась всего лишь одна торпеда, остальные расстреляны. Второе, перед уходом отсюда надо громко хлопнуть дверью. Третье, немцы настороже и попробуют нас достать, но где мы появимся, они не знают. Четвёртое, у нас есть цель для С-23, на одну торпеду, - судно или суда, которые охраняют вход в узкий фьорд Петсамовуоно, где в 18 милях от входа расположен порт Лиинахамари, ночью - хорошая цель для атаки. Пятое, можно попробовать опять подловить немцев на до гоне. Как? Всё просто, как пять копеек, идём втроём, на подходе расходимся, диспозиция следующая, мы на С-23, аккуратно подкрадываемся как можно ближе, и стреляем последней торпедой. Дальше два варианта: первый, попали - начинаем стрелять в оставшиеся судно, одновременно, с трёх сторон. Второе, не попали - отходим, сосредоточив всё внимание на суднах, стреляя по ним - лучше всего, с ближней дистанции. По количеству стволов у нас перевес. Как-то так.
Сидящий, за столом Оточин, начал проговаривать эту комбинацию, в различных вариантах в зависимости от ситуации. К обсуждению подключились и Петрович, с Горностаевым. Наконец окончательно выработали стратегию, кто, что и как в зависимости от сложившейся ситуации. На том и порешили. БДБ и буксир, решили оставить тут под общим руководством Горностаева и боцмана с МО-4 номер 163, Петрович, шёл с Кобызевым на РС-513, а Оточин перед выходом перейдёт на РС-514, краснофлотцев распределили равномерно на оба катера.
Дальше по устоявшейся схеме Репин и экипаж С-23, отдыхать до вечера, Оточин на вахте, с резервными краснофлотцами. На РС, штатное дежурство, согласно боевого расписания.
Атаку на охранные суда решили не затягивать, а сделать часов в восемь, девять вечера, что бы было время не только смыться в случае чего, но и вообще уйти в Мурманск, с тихоходными трофеями ещё до рассвета.
Так оно и получилось, к входу в фиорд Петсамовуоно подходили часов в восемь вечера, вход в фиорд Петсамовуоно, на этот раз охраняли миноносец и катер-тральщик. Об этом я говорил, стоящим рядом, Репину и Оточину, наблюдая их с помощью заклинания ночного зрения.
В дальнейшем мигнув красным светом, в сторону идущих за нами в кильватере, РС-513 и РС-514. Начали аккуратно приближаться к миноносцу на дистанцию пуска торпеды. Приблизиться удалось на 3 кабельтова, Репин решил не рисковать и скомандовал "Пуск", торпеда с шипением ушла к своей цели, оставалось только ждать, заметить след от торпеды на значительном расстоянии было не возможно.
В этот раз немцы решили схитрить и изменили схему охраны входа в фиорд Петсамовуоно. На этот раз "раумбот", - а это был он, нёс все положенные огни на мачте, и двигался перед портом, постоянно меняя как скорость, так и направление. А вот миноносец, стоял в стороне без движения и положенных огней, отслеживая обстановку вокруг, со стороны выходило, что охрану нёс только катер-тральщик и всё.
- Нам же лучше, - произнёс я поясняя обстановку вокруг входа в порт Репину и Оточину.
Наконец раздался долгожданный взрыв, торпеда попала миноносцу в корму, разломив его на две части, которые начали стремительно погружаться в воду (как впоследствии удалось выяснить, это был миноносец типа "Ravn", какой из них выяснить не удалось).
Я же выдав себя начал стрелять (неприцельно) из "Эрликона" по катеру, до него было около 5 кабельтов, наш катер медленно отходил в Баренцево море, в противоположенную сторону от входа в фиорд. Стрелял я один, больше никто не стрелял, это тоже было оговорено, нам надо было сделать у командира "раумбота" впечатление, что миноносец взорвал торпедный катер, такой же, как и он.
Командир "раумбота" купился на наш трюк. Тот, на полной скорости, пошёл на перехват нашего катера, расстояние между нашими катерами стало сокращаться. Чтобы не получить от него прямых попаданий, я начал прицельный обстрел, стараясь попасть по его скорострелке стоящей на носу катера, попадая так же по рубке. От такого точного огня передняя скорострелка замолчала, стреляла только та, которая была установлена на рубке.
