Кроме того, как уже говорилось выше, основной упор при формировании подразделений пикирующих бомбардировщиков делался не на количество, а на качество подготовки пилотов. О той тщательности, с которой готовили пилотов Люфтваффе, советская авиация могла только мечтать. Именно по этим причинам советские самолеты часто становились легкой добычей "мессеров", в то время как краснозвездные истребители выдающихся успехов не достигали.
В то же время нельзя впадать и в противоположную крайность, говоря о том, что советская авиация была полностью разгромлена и никакой угрозы для своих противников не представляла. Достаточно сказать, что среднемесячные потери Люфтваффе после 22 июня составляли около 1000 самолетов, при этом подавляющее большинство из них было уничтожено именно на советско-германском фронте. Н.Ф. Кузнецов, один из лучших советских летчиков-истребителей, вспоминал в своей книге "Фронт над землей":
"День выдался погожий, видимость была, как говорят летчики, "миллион на миллион". Барражируя над Тосно, мы зорко следили за воздухом, но противник не появлялся. Наше время истекало, однако очередная смена почему-то задерживалась, и ведущий группы решил сделать еще один большой круг. Вот тут-то мы увидели, что с юго-запада появилось 14 бомбардировщиков Ю-87. Они шли ниже нас, сначала с набором высоты, потом перешли в горизонтальный полет. После интенсивной горки строй "юнкерсов" нарушился, и они летели беспорядочной кучей.
Капитан, не мешкая, повел свое звено в атаку. За ним устремилась и наша тройка во главе с Новиковым. Банщиков и его ведомые открыли огонь. Георгий нацелился на вражеского лидера. Тот резко перевернулся через крыло, скользнул вниз и лег на обратный курс. Мы погнались за ним и вскоре оказались ниже "юнкерсов", беспорядочно сбрасывающих бомбы. Создалось очень опасное положение, и Новиков круто взмыл вверх с разворотом влево. Чтобы не оторваться от командира звена, Вячеслав и я выполнили переход ножницами (он на мое место, я на его). Моторы работали на полную мощность, и самолеты были послушны каждому движению руки.
Отыскивая ведущего, я посмотрел вверх, но вместо него увидел желто-серое брюхо Ю-87 с черными крестами. Почти автоматически нажал на гашетку — и огненный сноп вырвался из стволов. "Юнкерс", объятый пламенем, накренился влево, перевернулся через крыло и стал стремительно падать. Едва не зацепив его, я проскочил вверх, догоняя Новикова. Вячеслав тоже подошел к нам. Внизу горели яркие костры. Их было четыре. Опасаясь разделить судьбу своих напарников, уцелевшие фашистские пираты, почти касаясь верхушек деревьев, удирали за линию фронта. Было очень обидно, что мы не могли продолжить преследование — у нас осталось совсем мало горючего. Но четыре воздушных пирата больше уже никогда не будут бомбить наши города и села, нести смерть и разрушение моей родине.
Сердце ликовало, радостно билось в груди: значит, фашистов действительно можно бить, не такие уж они неуязвимые, как показалось вначале".
Разумеется, в ходе боев советские истребители вольно или невольно значительно завышали число своих побед. Большинство из них не подтверждаются потерями немецкой стороны. Однако подобный эффект наблюдался во всех армиях, причем наиболее ярко — в период поражений. Личные счета немецких пилотов тоже начнут расти с головокружительной скоростью во второй половине войны, когда вермахт терпел одно поражение за другим, и будут так же слабо соответствовать реальности.
Но вернемся в лето 1941 года. Часть соединений пикировщиков была с центрального участка фронта переброшена на юг. Первые Ju-87 из состава 77-й эскадры прибыли сюда в середине июля, совершив долгий перелет из Белоруссии через территорию Венгрии и Румынии. Их задача заключалась в том, чтобы придать новый импульс буксовавшему наступлению 1-й танковой группы Клейста. Здесь немецкие пилоты также отмечали, что основной опасностью для них был огонь советских зенитных орудий. Зенитчики, в свою очередь, отмечали, что противник в изобилии применяет различные маневры уклонения, кроме того, вести огонь по стремительно пикирующему самолету исключительно сложно.
"Штуки" немедленно и эффективно вмешались в боевые действия, нанося удары по обороняющимся советским войскам. Реванш советской авиации удалось взять 26 июля в ходе удара по аэродромам в районе Белой Церкви. Чтобы ускорить обслуживание самолетов и увеличить количество вылетов, немецкий аэродромный персонал выкладывал бомбы прямо на взлетном поле, рядом со стоянками самолетов. В итоге удар советских бомбардировщиков привел к детонации этих боеприпасов, было повреждено множество "Штук", несколько из них пришлось списать полностью. Однако главной ценностью для Люфтваффе были не самолеты, а летчики.
