Уже на середине рассказа я начала понимать, к чему клонит директриса, и это мне совершенно не нравилось. Мысли проносились одна за другой: моё задание придумала целомудренная и вечно ноющая Светка, неужели глубоко внутри она хочет раскрепоститься? А я? Почему я согласилась исполнить это абсурдное наказание? Да всё и правда просто: потому что я хотела его исполнить. Я хотела чувствовать адреналин, я хотела, чтобы этот несуразный физик почувствовал сексуальное напряжение, я хотела, чтобы на меня смотрели, чтобы меня хотели. А хотела почему? А разобраться в этом, Настенька, тебе предстоит в ближайшее время, иначе такое поведение ещё аукнется тебе, подумала я, неотрывно глядя на песочного цвета столешницу.
– Насть, ты здесь? – Виктория Олеговна махнула рукой перед моим лицом, я вздрогнула. – Здесь, хорошо. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю? Не надо отвечать, вижу, что понимаешь. И я даже не с точки зрения психологии говорю, а с высоты собственного опыта и практики, ведь таких случаев очень и очень много. Так же, как трагедий, связанных с ними. Я не могу ругать и серьёзно наказывать нашкодивших школьников, потому что у каждого из них, как правило, есть проблемы, которые толкают их на необдуманные поступки. И вместо директора их нужно вести к психологу. Скажи, пожалуйста, Настя, ты чувствуешь себя виноватой в чём-то?
По спине и бокам пробежались мурашки. Чувствую ли я себя виноватой? Виктория Олеговна так откровенна со мной, что хочется сказать правду. И я решилась.
– Не уверена, – хрипловато сказала я. – В смысле… виноватой за то, что произошло, – нет, если… если только Гектору Ефимовичу ничего не грозит…
– Не грозит, не переживай. А вот тебе грозит плохо сдать физику после такой выходки, – мне показалось, что у Виктории Олеговны дёрнулись уголки рта. – И я понимаю, почему тебе не стыдно. А напоследок настоятельно советую проработать проблемы со специалистом, не пускать всё на самотёк, – она вручила мне визитку. – Думаю, твоей сестре стоит посоветовать то же самое.
– А причём тут Катя? – осторожно спросила я.
– Я очень надеюсь, что не причём, – быстро сказала Виктория Олеговна, – но, по моим личным наблюдениям, повторяю, личным, процесс её… взросления, так скажем, проходит не совсем так, как у большинства подростков.
– С отклонениями, вы хотите сказать? – раздражённо вырвалось у меня.
– Ни в коем случае, – спокойно ответила Виктория Олеговна. – Я хочу сказать, ей, возможно, понадобится поддержка и… максимальное понимание. Просто имей в виду и будь готова её понять.
– Я её понимаю. И поддерживаю. И… всё знаю, – я не смогла подавить широкую улыбку облегчения.
Бар Gav’n’O находился в самом центре барного района города. На площади из нескольких кварталов расположились лучшие заведения Перми, начиная от пафосных кофеен с авторскими напитками, заканчивая самыми модными барами, где выступали популярные российские артисты. Gav’n’O был чем-то средним между модным баром и злополучной обрыгаловкой в спальном районе – стильный интерьер с кожаными диванами, неоновой подсветкой и тематическими постерами в рамках удивительно сочетались с сомнительным контингентом и крепчайшими коктейлями, после которых вместе с белочкой приходил весь лесной табун. Поэтому название идеально вписывалось в атмосферу заведения. Здорово ведь звучит:
Каждые выходные здесь собиралась творческая молодёжь Перми, слушая выступления андеграундных групп, участвуя в тематических вечеринках или просто напиваясь в оно самое. Как только я узнала, что Лекс устроился работать в Gav’n’O, стала часто наведываться сюда в выходные вместе с ребятами. Несовершеннолетним даже не приходилось подделывать паспорт: Лекс нашёл общий язык со всем персоналом, а охранников тайно угощал своими убойными смесями, поэтому нас спокойно пускали без фейсконтроля. Я на правах девушки бармена пила бесплатно, правда, процент алкоголя приходилось занижать.