– Фуф! Наконец-то свобода, – голос Лекса выдернул меня из мыслей так внезапно, что я дёрнулась и чуть не выронила телефон. Лекс оказался с другой стороны бара и подошёл так близко, что мне стало неловко. Я заставила себя поцеловать Лекса в губы и крепко обнять. – Я соскучился.
– Я тоже, – после паузы сказала я.
– У меня есть полчаса. Давай посидим в комнате отдыха.
Мы зашли в подсобное помещение, которое бармены называли комнатой отдыха. От комнаты здесь были только старый диван и небольшой стол, заставленный посудой. В углу стояли швабры и всякие бытовые средства, тут же вешалка с уличной одеждой, в воздухе застыл тошнотворный сигаретный запах. Бесцветные стены с глубокими трещинами и люстра советских времён с жёлтыми светом превращали подсобку в жутковатую комнату для допросов из какой-нибудь антиутопии. Лекс скинул с себя фартук, потянулся и развалился на диване.
– Давай, иди ко мне, не торчи там, – он похлопал рукой по грязной обивке дивана. Я брезгливо поморщилась.
– Я лучше на стульчик.
– Насть, ты чего? – Лекс притянул меня к себе и насильно усадил рядом. – Мы же решили пообщаться, что не так?
– Всё хорошо.
– Тогда предлагаю оставить за порогом все проблемы и насладиться обществом друг друга, – усмехнулся Лекс и потянулся ко мне за поцелуем. Я не отстранилась. Одной рукой он взял меня за шею, а другая поползла за ворот свитера.
– Эй, давай без этого, – я мягко отстранилась.
– Почему?
– Потому что здесь грязно и мерзко.
– Хм, помню, ты была не против заняться сексом на скамейке в парке, – Лекс дерзко мотнул волосами и посмотрел мне прямо в глаза. Я сглотнула. Он знает про нас с Артёмом?.. – Забей, все мы не без грешка.
– Это Артём тебе рассказал?
– Нет, конечно, вас видела моя знакомая. Да не важно, на самом деле. Как я уже и сказал, все мы не без грешка. Так тебе он нравится или уже кто-то другой? – будничным тоном спросил Лекс. – Может, по Матвееву до сих пор сохнешь? Или ещё по кому-нибудь?
Он откинулся на спинку дивана и закурил. Едкое облако дыма от дешёвых сигарет растаяло в воздухе. Я без спросу достала из его пачки сигарету.
– Ты позвал меня, чтобы потрахаться или поссориться? Последнее время мы только это и делаем, – как-то безэмоционально спросила я. На это Лекс никак не отреагировал, продолжая втягивать и выдыхать дым.
– А Олег-то был прав… – наконец, протянул Лекс, усмехнувшись.
– Прав в чём?
– А, не важно. Как в школе дела? Уже решила, куда поступать будешь?
– Конечно, нет. Ещё только ноябрь, – недоумённо ответила я. Что сказал ему Олег? На счёт моих чувств к Левину? Но он не может о них знать, никто не может! И почему Лекс так спокойно на всё реагирует?.. Внутри расползалась тошнотворная пустота. Я вдруг осознала, что больше не чувствую к Лексу ничего. Совсем. И мне хочется обрушить на него мои эмоции, признаться ему, сделать больно. Чтобы он перестал быть таким спокойным, таким… бесчувственным. Вместо этого я прижалась щекой к его плечу.
– Видел твоё сегодняшнее выступление, – после затяжного молчания сказал Лекс. – Впечатляет. Я подозревал, что ты раскрепощённая, но не думал, что настолько.
– Спор есть спор, – я пожала плечами, не зная, что ещё ответить.
– Спор есть спор, – медленно повторил Лекс и глубоко затянулся. – Забавно, что предметом спора стал Левин.
Несколько минут мы молчали, думая о своём, а потом также молча разошлись по своим делам, сухо попрощавшись. На следующий день Лекс написал, что Денис увольняется, и теперь ему придётся работать в полтора раза больше, пока не найдут нового бармена. Я выразила ему сочувствие и пожелала удачи. На гавайскую вечеринку он меня не позвал.
В начале декабря сугробы уже были высотой до бедра. Снег валил грузными хлопьями, заметая дороги и закрывая обзор водителям. В такие дни папа предпочитал передвигаться пешком или вообще оставаться дома. Хорошо, что работа позволяла не работать.
7:40. Под ухом раздалась приятная музыка. Я с огромным трудом разлепила глаза, будто намазанные чем-то липким, вялым движением руки выключила будильник. Этот чёртов будильник опять разрушил мой сон. Это был прекрасный сон, в котором я сбежала от преследующих меня злодеев, вылетев из окна своей комнаты. Я летела над несуществующими городами, деревьями, заливами и зелёными холмами. Если бы люди и правда умели летать, ощущение было бы точь-в-точь как в моих снах – слишком уж реалистичные ощущения пружинистого взлёта, земного притяжения, тяжести в теле. Такие сны мне нравятся больше всего: непринуждённые адреналиновые приключения, которые после пробуждения действуют на сознание как фантастический блокбастер после выхода из кинотеатра.