— Во, здорово станет! У меня теперь верхний уровень зарплаты повысится на пятнадцать процентов, то есть станет не восемьдесят, а девяносто два! Отпуск станет на три дня больше! Нет, скорее всего, на целую неделю!? И налог с меня уменьшат на четверть! Правда, болеть мне по-прежнему пока будет не выгодно! — радуясь, размышлял Кочет над своими новыми благами.
И словно накаркал. У него вдруг заболел желудок. Пришлось Платону идти в заводскую медсанчасть, благо она располагалась на территории предприятия, и для её посещения достаточно было просто отпроситься у своего непосредственного начальника.
На этот раз он попал к новому врачу-терапевту, ведшему их цех.
Ею оказалась молодая выпускница медицинского института — красавица восточного типа Марина Теодоровна Абаева. Она была стройной кареглазой брюнеткой с длинными, пышными волосами и осиной талией, и пухлыми естественно красными губами красивого очертания. И когда она в ответ улыбнулась Платону, то вдобавок сверкнула белыми, ровными зубами и расширившимися с лёгкой поволокой глазами-миндалинами.
И Кочет сразу покраснел и опустил, сверкнувшие на неё страстью свои серо-голубые глаза, в редкие моменты возбуждения и концентрации, становящиеся изумрудными.
А она пока любовалась лицом высокого стройного курчавого брюнета — юноши с редким цветом серо-голубых глаз, не естественно красными губами и ямочками на щеках.
Кочет подчинился. Но в его юношескую голову уже полезли мысли одна смелее другой. А когда восточная красавица, встав лицом к левому боку больного, стала слишком долго и, как показалось Платону, слишком нежно пальпировать его волосатый, но с развитой мускулатурой живот, брюки Кочета ниже живота стали заметно приподниматься. И она заметила это, как бы невзначай левым локтем проведя по заметному бугру, из-за чего Платон чуть не застонал.
И он, повернувшись к врачу спиной, стал заправлять майку в трусы, а рубашку в брюки, одновременно слегка ударив по предателю, чтобы тот занял своё место.
