— Ого, да ты писатель! — воскликнул Реми, — ниче себе. — Он расхохотался. — Я за всю жизнь ни одной книжки не прочел. Даже когда в школу ходил. Вообще подальше от них держался. А ты? — он посмотрел на Франка.
— Я кучу прочел. Такие книжки, где про то, как коктейли делать.
Оба громко расхохотались.
— Это считается? — Реми посмотрел на меня. — Ты ж писатель. Такие книжки, где выпивку делать учат, — это литература?
Я растянул губы в улыбке.
— Книга — она и есть книга, — ответил я.
Они помолчали.
— Ты, слышал, из Кристиансанна? — спросил Франк.
Я кивнул.
— У тебя там телка есть?
Я чуть подумал.
— И да, и нет, — сказал я.
— И да, и нет? Это уже интересно! — обрадовался Реми.
— Прямо для тебя вариант, — Франк посмотрел на Реми.
— Для меня? Ну не. У меня они либо есть, либо нет.
Они снова умолкли и отхлебнули кофе.
— А дети у тебя есть? — поинтересовался Реми.
— Дети? — переспросил я. — Какие на хрен дети, мне всего восемнадцать!
Наконец-то реплика в тему.
— Вообще-то в жизни и такое бывает, — сказал Реми.
— А у вас что, дети есть? — спросил я.
— У Франка нету. А у меня есть. Сын. Девять лет. Со своей матерью живет.
— С ней у Реми было «либо есть», — встрял Франк.
Они засмеялись. А после оба посмотрели на меня.
— Ладно, чего мы его прямо в первый день достаем, — сказал Реми и поднялся. Следом за ним поднялся и Франк. Они взяли куртки и вышли в коридор.
— Ты про тусу подумай, — сказал Реми. — Мы у Хеге будем — на случай, если передумаешь.
— Да он же не знает, где Хеге живет, — сказал Франк.
— По верхней дороге поднимешься, а там четвертый дом слева. Сам увидишь. Рядом с домом машин будет много. — Он протянул руку — Давай, приходи. Спасибо за кофе!
Когда дверь за ними закрылась, я пошел в спальню и, улегшись на кровать, вытянул руки и ноги и прикрыл глаза.
К дому подъехала машина. И остановилась.
Я открыл глаза. Опять гости?
Нет. Где-то хлопнула дверь. Это мои соседи, кто бы они ни были, вернулись домой. Может, ездили в Финнснес за покупками.
Ох, как же меня тянуло позвонить и поговорить с кем-нибудь из знакомых!
Еще хотелось спать — уснуть, чтобы оказаться подальше от всего, но не получалось. Вместо этого я пошел в ванную, разделся и снова принял душ. Эдакий способ обмануть себя, заставить поверить, будто затевается что-то новое. Спать, конечно, лучше, но и душ неплохо. С мокрой головой и в липнущей к спине рубашке я сел и продолжил писать. Двое подростков бродили по лесу. Они боялись лис. Каждый сжимал в руке пистолет, стреляющий пистонами, чтобы, если лисы появятся, отпугнуть их. Внезапно они услышали выстрелы. Они бросились туда, откуда доносились выстрелы, и прибежали к мусорной свалке посреди леса. А возле лежали двое мужиков — они стреляли крыс. На этом месте внутри у меня словно струна натянулась, меня захлестнули радость и сила, я как будто печатал слишком медленно, буквы не поспевали за историей, и чувство это было чудесным — чистым и блестящим.
Стрелявшие в крыс мужики ушли, и подростки притащили два стула и стол, сидели и читали порножурналы, и один из мальчишек — тот, кого звали Габриэль, сунул член в бутылочное горлышко, и его вдруг что-то ужасно укололо, а когда он вытащил член, то увидел, что на головке сидит жук. Гордон смеялся так, что свалился со стула. Они забыли о времени, и когда Габриэль опомнился, было слишком поздно. Когда он вернулся домой, отец был в ярости, до крови разбил ему кулаком губы и запер в котельной. Там мальчик просидел всю ночь.
Когда я закончил, оставалось несколько минут до половины восьмого, а рядом с пишущей машинкой лежала стопка из семи листов. От ликования меня тянуло рассказать об этом. Кому угодно! Кому угодно!
Но я был совершенно один.
Я выключил машинку, сделал несколько бутербродов и ел их, стоя на кухне возле окна. Внизу по дороге, под начинающим сереть, но по-прежнему синеватым небом, кто-то быстро прошагал. Из туннеля одна за другой выехали две машины. Мне необходимо было выйти куда-нибудь. Дома сидеть больше не получалось.
И тут в дверь постучали.
Я открыл. За дверью стояла женщина лет тридцати в футболке и брюках. Черты лица мягкие, нос крупный, но не чрезмерно. Глаза карие. И добрые. Темно-русые волосы стянуты в хвост.
— Добрый день! — сказала она. — Вот решила с тобой познакомиться. Я твоя соседка сверху. И еще мы с тобой коллеги. Я тоже учитель. Меня Туриль зовут. — Она протянула мне руку.
Пальцы у нее были тонкие, но рукопожатие крепкое.
— Карл Уве, — представился я.
— Добро пожаловать, — она улыбнулась.
— Спасибо, — поблагодарил я.
— Я слышала, ты вчера приехал?
— Да. На автобусе.
— Ясно. Поболтать мы с тобой еще успеем, а сейчас я просто хотела сказать, что если тебе что-то понадобится — ну, там, сахар, кофе или постельное белье, да мало ли что — ты заходи, не стесняйся. Вот, например, радио у тебя есть? У нас одно точно лишнее!
Я кивнул.
— У меня плеер есть, — сказал я, — но спасибо. Очень мило с вашей стороны.
«Очень мило».
Она заулыбалась.
— Ну, тогда увидимся, — проговорила она.
— Да, увидимся, — ответил я.
Она ушла, а я все стоял в прихожей. Да что же это со мной творится?
