Я знал, что ей шестнадцать, она любит мотоциклы и учится в училище, а больше ничего. Для того чтобы завязать отношения, этого явно недостаточно.
Она дышала естественностью. И еще она была суровой.
С большой грудью и длинными ногами.
Чего еще мог я желать?
Ничего, этого хватало с избытком.
Как мне поступить?
Никак, я для нее ничто, и она поняла это за пять минут.
Я рассказал обо всем Хеге. Мы тогда пили чай, грея руки о чашки.
— Ине тебе не подходит, — сказала она, — ты даже и не представляешь насколько.
— Но я иначе не могу, — сказал я.
Она посмотрела на меня:
— Надеюсь, ты не влюбился в мою младшую сестренку?
— Именно что влюбился.
Она поднесла к губам чашку и убрала с глаз прядь густых волос.
— Ох, Карл Уве, Карл Уве… — проговорила она.
— Это отвратительное клише, но я только о ней и думаю.
— У вас с ней не сложится. Ну никак. Это вообще немыслимо.
— Ты зря все это мне говоришь, — сказал я. — Я должен попытаться.
— Ладно, — сказала она, — поехали в Финнснес на дискотеку, опоздаем на автобус и переночуем у нее.
— А почему ее на дискотеку не возьмем?
— Она дискотеки не любит.
Мы придумали план и выполнили его в точности.
В пятницу вечером мы с ней оказались возле дома за банком, неподалеку от дискотеки. Хеге позвонила, и Ине спустилась к нам.
Если она и догадалась, что сестра ее обманула, то вида не подала.
Они обнялись, я отвел взгляд и сжался, стараясь казаться незаметным, поднялся за ними по лестнице и сел не на диван, а в кресло, чтобы Ине не решила, будто ее вынудили сесть рядом со мной.
Одета она была так же просто, как и в прошлый раз: спортивные брюки в обтяжку и обычная белая футболка. Она угостила нас чаем, и они с Хеге стали болтать, а я лишь изредка что-нибудь говорил. В ее квартирке была всего одна комната, в углу которой примостилась крохотная кухонька. Комната была довольно большая, но не особенно просторная.
Как, интересно, Хеге себе представляет эту ночь? Ине положила на пол возле двери матрас для меня, а Хеге легла вместе с ней на двуспальной кровати.
Ну что ж…
Свет погас, сестры еще немного поперешептывались, после чего все стихло.
Я лежал на спине и глазел в потолок.
Какой странной стала у меня жизнь.
С кровати кто-то встал, и я сперва подумал, будто это сон. Но это была Ине, она подошла ко мне и легла рядом.
Господи, она была обнаженной.
Тяжело дыша, она прильнула ко мне.
Мы целовались, я ласкал ее тело, ее чудесную большую грудь, о, я готов был проглотить ее, и я чувствовал, как ее гладкие волоски трутся мне о ногу, и Ине так тяжело дышала, и я дышал тяжело, и я успел подумать, что неужели сейчас все и случится, с этой невероятной девушкой, которая любит мотоциклы?
Она потерлась о меня, и я кончил.
Я отвернулся и вжался в матрас.
Дьявол, дьявол, дьявол.
— Ты что, уже все? — спросила она.
— Угу, — промычал я.
Она встала и скользнула обратно в кровать, нырнула в сон, из которого так соблазнительно восстала всего несколькими минутами ранее.
Вот и все.
Следующие дни влюбленность во мне боролась с жалкими остатками гордости. Снова поехать к Ине было нельзя. Нельзя звонить, нельзя писать письма, нельзя смотреть в глаза.
Я по-прежнему думал лишь о ней, но эпизод у нее дома, такой явный и унизительный, вытеснял даже самые влюбленные мечты, и они медленно, но верно покидали меня.
У меня снова осталась лишь школа. Школа, писательство и выпивка.
Но дни удлинялись, снег таял, приближалась весна. Однажды я обнаружил в почтовом ящике письмо из издательства «Аскехауг». Вместе с остальными письмами я вынес его на улицу, закурил, посмотрел на белые неровные горы на другом берегу фьорда, чуть позолоченные солнцем, чьи лучи с каждым днем подбирались все ближе к деревне. Это зрелище прибавляло бодрости: значит, где-то в пространстве и для нас найдется свет.
Мимо проехала машина. Я не видел, кто в ней, но все равно помахал. Возле рыбзавода кричали чайки, и я посмотрел, как они кружат над причалом. Волны разбивались о шхеры неподалеку от берега. Я вскрыл конверт. В нем лежали два моих рассказа. Значит, их не приняли. К ним прилагалось письмо, я достал его и принялся читать. Никакого вознаграждения мне не положено. Общий уровень слишком низок, и антология издана не будет.
Но мне, по крайней мере, не отказали!
Я вышел на дорогу и зашагал к нашему желтому домику, рядом с которым стоял старый синий «пежо» Тура Эйнара. Сам он болтал в гостиной с Нильсом Эриком, а с собой привел своего двоюродного брата Эвена, восьмиклассника. Была суббота, и мы собирались в Финнснес. Я только свернул на узенькую тропинку к дому, как они вышли на улицу.
— Готов? — спросил Тур Эйнар.
— Да, — ответил я. — Прямо сейчас едем?
— Ну да.
