— Когда мне было восемнадцать. Мы тогда с Хельге в Грецию ездили, помнишь? Ночью, на пляже в Антипаросе. Под луной.
— Чего, правда?
— Да. Поздновато, но все равно хорошо. Или, возможно, мне просто показалось, что было лучше, чем на самом деле. А почему ты спросил?
Я пожал плечами.
— Ты хочешь сказать, что ни с кем до сих пор не переспал? Ты же не девственник?
— Нет-нет, конечно, нет, — сказал я, — ты же сам знаешь, что нет.
Мы снова замолчали. Воздух вокруг нас был полон звуков. Открытые окна, крики, шорох проносящихся мимо велосипедов, гул медленно поднимающихся в гору машин, чудесные, плотные щелчки захлопывающихся дверей.
Я не врал. Строго говоря, девственником я не был, тогда, на выпускном, я вставил ей, пускай и чуть-чуть, на сантиметр или два, но вставил, я трахался. Так что я не врал.
— Я такси закажу. — Ингве встал. — Давай сначала к Уле заедем. Хочу вас познакомить.
Мои вещи доставили через несколько дней, мы забрали коробки в порту, сложили их в подвале и поехали в Кристиансанн, где я в основном жил у Ларса на съемной квартире. После Роскилле мы собирались проехать автостопом по Европе и продумывали маршрут: сперва в Бриндизи на самом юге Италии, оттуда в Афины, а потом на греческие острова. Я предложил Антипарос, и Ларс согласился. Я успел забежать к бабушке с дедушкой, а Гуннар, узнав, что я в городе, в последний мой вечер там пригласил меня в гости. Как он сказал, мне надо повидаться с двоюродными братьями, ведь мы — семья маленькая, поэтому важно не терять друг дружку. Он забрал меня с Рюндинга, а дома у них уже ждала Туве с ужином. Мы проболтали допоздна, а его сыновья все время лезли ему на колени, и я в очередной раз порадовался, что они его не боятся, а наоборот, полны доверия. О папе никто ни словом не обмолвился, и я вдруг осознал, что мне все равно. Переночевал я у них в гостиной на цокольном этаже, а утром, когда я торопливо позавтракал, Гуннар отвез меня к парому, где уже ждал Ларс со своей девушкой.
Во время путешествия мы почти постоянно находились на палубе. Светило солнце, вокруг огромной грампластинкой блестело море, мы сидели в креслах, пили и курили, иногда вставая пройтись, особенно я — меня все тянуло двигаться.
Поездом мы добрались до Роскилле, встали в очередь, получили браслеты и пошли к кемпингу. Ларс с девушкой жили в ее палатке, поэтому свою двухместную палатку, маленькую и коричневую, он одолжил мне. Поставив палатку, я пошел искать Бассе. Мы договорились встретиться в определенном месте и заглядывать туда каждый час, но, когда я пришел туда в первый раз, Бассе уже меня ждал.
— Ну чего, — заулыбался он, — пошли выпьем?
Я рассказывал про Северную Норвегию, а он смеялся. Об Андреа я умолчал, о ней я никому не собирался говорить, никогда, да и незачем было.
Мы прошлись по округе. Народа пока приехало мало, Бассе сказал, что проголодался, я сказал, что тоже есть хочу, а проходя мимо лагеря «Ангелов Ада», мы увидели, что они жарят на костре здоровенные куски мяса, Бассе остановился и крикнул:
— Эй! Не дадите нам поесть? Мы голодные! Кусочек мяса двум норвежцам!
Один из них поднялся и двинулся к нам.
— Он нас сейчас к ним пригласит, — сказал Бассе. — Они на самом деле намного лучше, чем принято считать. Если на них не кидаться, то и они не кинутся.
— Эй, привет! — крикнул он, когда байкера от нас отделяла всего пара метров. Он был волосатый и усатый, в кожаных штанах и кожаной куртке, в бандане, да еще и в непроницаемых темных очках.
Он подошел к нам и выглядел не сказать чтоб дружелюбно. Но Бассе ведь сказал, что на самом деле они не такие и страшные.
Байкер остановился, плюнул в нас, затем развернулся и пошел обратно.
Плевок угодил Бассе прямо в грудь.
— Вот мудак, — пробормотал он, когда мы испуганно бросились прочь. — Он в нас плюнул! На хрена? Мы просто еды попросили!
— Ну их на хер, — сказал я. — Мы еще легко отделались. По-моему, они стремные.
Бассе расхохотался.
— Вот, Карл, мы с тобой и вышли в свет! — сказал он.
Я тоже расхохотался. Мы пошли еще выпить и перекусить. Через час я вернулся в палатку — хотел побыть с Ларсом и другими приятелями, ведь приехал-то я с ними. Они сидели на улице и пили вино, а с ними была девушка, которой я прежде не видел.
— Знакомься, это наша соседка, — сказал Ларс.
— Привет, — поздоровалась она. — Меня Вильде зовут.
Я пожал ей руку. Вильде оказалась из Конгсвингера, на фестиваль приехала одна, а потом собиралась к подружке в Орхус.
Темноволосая, полноватая и решительная, порой даже напористая, она была на два года старше меня, то и дело щурила свои карие глаза, в которых внезапно появлялось что-то ласковое.
Бутылка вина путешествовала по кругу, а когда опустела, Вильде принесла из своей палатки новую и, опустившись на колени, откупорила. Ляжки ее напружинились и стали похожи на пеньки.
— Держи, — она с улыбкой протянула бутылку мне.
Через полчаса и эта бутылка опустела.
Ларс и его девушка переглянулись.
— Ну чего, — сказал Ларс и поднялся, — мы пойдем пройдемся.
Он взял ее за руку, и они удалились.
Я дрожал, словно вот-вот произойдет нечто ужасное.
Вот только что?
