Вот он вытащил ключи, открыл дверцу и плюхнулся на сиденье.
Включились фары, и по спине у меня побежали мурашки. Красный свет задних огней отражался от черного асфальта, а два желтых световых пучка от передних фар упирались в стену, которая одновременно рассеивала их и светилась сама.
Стук капель, широкие развилки водяных потоков, сбегающих по склону, вода, хлещущая из водосточной трубы.
О, это был мир, и я жил в самом его сердце.
Что же мне делать? Хотелось стучать кулаками в окна, бегать по комнате и вопить, во все горло, швыряться столами и стульями, потому что во мне через край били сила и жизнь.
—
Когда машина Ричарда скрылась за холмом внизу, я прошелся по школе — на тот случай, если кто-то все же тут еще остался. Завхоз, например, — вдруг он где-нибудь здесь что-нибудь чинит? Но в школе было пусто, и, убедившись в этом, я прошел в маленькую комнатку, где стоял телефон, и набрал мамин номер.
Она не отвечала.
Наверное, работала сегодня допоздна, а по пути домой заехала в супермаркет, а может, вообще решила где-нибудь поужинать.
Я позвонил Ингве. Он ответил сразу же.
— Алло? — послышалось в трубке.
— Алло, это Карл Уве, — сказал я.
— Ты в Северной Норвегии?
— Ну да, естественно. Ты как?
— Да ничего, все хорошо. Только что из читалки вернулся. Сейчас выдохну и пойду прогуляюсь.
— Это куда же?
— Наверное, в «Хюлен»[21] смотаюсь.
— Везет дуракам.
— Ты сам решил в Северную Норвегию свалить. Мог бы в Берген переехать.
— Ну да.
— Как дела-то там у тебя? Квартиру выделили? Устроился?
— Ага. Вообще-то хорошая квартира. И уроки начались во вторник. Тоже интересно. Я, кстати, сегодня вечером тоже дома сидеть не собираюсь. «Хюлена» у нас в деревне, конечно, нету, зато есть общественный центр.
— А девчонки там как? Есть годные?
— Ну-у… Я тут познакомился с одной — в автобусе ее увидел. Может, чего и получится. А все остальные разъехались. Похоже, остались либо школьницы, либо домохозяйки.
— Значит, со школьницами мутить придется?
— Ха-ха.
Мы немного помолчали.
— Ты мой рассказ получил? — спросил я.
— А как же.
— Прочел?
— Скорее, пролистал. Я собирался тебе написать про него. По телефону, наверное, сложновато такое обсуждать.
— Но тебе он понравился вообще? Или непонятно?
— Ну что ты, неплохой рассказ у тебя получился. Живой, красивый. Но давай еще попозже обсудим, ладно?
— Ладно.
Снова молчание.
— А папа там как? — спросил я. — Слышно от него что-нибудь?
— Вообще ничего. А ты не слышал?
— Нет, ничего. Все хочу позвонить ему.
— Передавай тогда привет от меня. Мне тогда можно будет пару недель ему не звонить.
— Ладно, передам, — пообещал я. — Я тебе на этой неделе еще напишу.
— Давай, пиши, — сказал он. — Созвонимся еще!
— Ага, пока. — Я положил трубку, вышел в учительскую и, усевшись на диван, закинул на стол ноги. После разговора с Ингве я отчего-то чувствовал себя удрученным, но чем именно, я не понимал. Возможно, тем, что он живет в большом городе, Бергене, и собирается с друзьями в «Хюлен», а я намылился на сельскую вечеринку в деревне у черта на рогах, где никого толком не знаю?
Или виной тому «неплохой рассказ»?
Ну что ты, неплохой рассказ у тебя получился, так он сказал.
Неплохой?
Я как-то читал рассказ Хемингуэя, где говорилось о том, как один мальчик отправился вместе с отцом-врачом в индейский поселок принимать роды. Насколько я помнил, прошло все не очень хорошо, возможно, кто-то даже умер, но, как бы там ни было, когда все закончилось, мальчик с отцом вернулись домой, только и всего. Просто поехали домой. Мой рассказ был не хуже, это я знал. Обстановка отличалась, но это лишь потому, что Хемингуэй жил в другое время. А я — современный писатель, поэтому у меня будет иначе.
А Ингве — что он вообще понимает? Сколько книг прочел? Читал ли он, например, Хемингуэя?
Я поднялся и снова прошел в комнатку с телефоном, а там вытащил из заднего кармана бумажку с папиным номером и набрал его. Разделаюсь с этим поскорей и забуду.
— Да, алло? — сказал он. Голос резкий. По крайней мере, разговор получится короткий.
— Привет, это Карл Уве, — сказал я.
— О, привет, — ответил он.
— Я устроился, — сообщил я, — и работать уже начал.
— Это хорошо, — сказал он. — Нравится тебе?
— Еще бы.
— Это хорошо.
— А у вас как дела?
— Да как обычно. Унни дома сидит, а я только что с работы вернулся. Сейчас ужинать будем. Но я рад тебя слышать.
— Передавай Унни привет!
— Хорошо, передам. Пока.
— Пока.
