Год за годом, наживая всё новых врагов, бил Меньшиков в один и тот же набат, видя близящуюся пропасть. И все статьи его были – звоном вечевого колокола, скликавшего народ соединиться перед лицом надвигающейся опасности. Блаженный Августин, защищая христиан от обвинения в разрушении Римской империи, писал: «Что касается до чувства патриотизма, то разве оно не было разрушено вашими собственными императорами? Обращая в римских граждан галлов и египтян, африканцев и гуннов, испанцев и сирийцев, как они могли ожидать, что такого рода разноплемённая толпа будет верна интересам Рима, который преследовал их? Патриотизм зависит от сосредоточения, он не выносит разъединения». Всё это повторялось в России. Слово «русский» стало окончательно прилагательным. Русский еврей, русский армянин, русский поляк… А самих русских отодвинули в сторону. Самого русского имени стали стыдиться. Стыдиться не только в интеллигентских салонах, но и во власти. Вымылось национальное начало и из образованного общества, и из властной бюрократии. Что говорить, если пресловутое «ведомство странных дел» целиком в нерусских руках оказалось! Да ещё назначали туда сплошь братьев жён да мужей сестёр, племянников да кузенов, ни имевших никаких данных для своих должностей. А проштрафился кто из них, так его на другое место – с повышением! Можно ли удивляться после этого той феноменальной бездарности, которой стала отличаться русская дипломатия? А финансы! Финансы все в инородческих руках. А ещё не с ума ли сбрели, когда изрядную сумму казённых денег вложили в немецкие банки как раз незадолго до войны? – и пошли они на оружие против России. Даже землю, исконно русскую, пользуясь продажностью чиновников, захватывали бойкие инородцы. В Государственную Думу от русских областей выбирали их же! Да ведь для всякого русского заповедью должно быть: не должна русская рука проводить в парламент инородца! И становились русские уже не господствующим племенем, а сторожами при племенах иных, ставшими господствовать на их земле.
Русские утратили царственное чувство собственности в отношении своей исторической и национальной славы. Вместо неё, в небрежении заброшенной, навязывали народу всевозможные общечеловеческие и демократические ценности. Довели Россию до того, что стала она бояться себя, своих размеров, своего лица, своего места в мире. Великан стал бояться оскорбить своим ростом лилипутов, стал пытаться натянуть на себя их одежды. Отречение от самих себя, забвение славы предков, трусость перед чужим мнением – всё это с каждым годом ослабляло русский организм, грозило России упадком.
Чувство победы и одоления, чувство господства на своей земле годилось вовсе не для кровавых только битв. Отвага нужна для всякого честного труда. Все самое дорогое, что есть в борьбе с природой, все блистательное в науке, искусствах, мудрости и вере народной – все движется именно героизмом сердца. Всякий прогресс, всякое открытие сродни откровению, и всякое совершенство есть победа. Только народ, привыкший к битвам, насыщенный инстинктом торжества над препятствиями, способен на что-нибудь великое. Если нет в народе чувства господства, нет и гения. Падает благородная гордость – и человек становится из повелителя рабом… Мы в плену у рабских, недостойных, морально-ничтожных влияний, и именно отсюда наша нищета и непостижимая у богатырского народа слабость.
Этой губительной расслабленности, угасанию национального самосознания, нравственной деградации народа противостоял Меньшиков. Каждому русскому сердцу возглашал: Так жить слишком трудно, как мы живём – в унынии и бесславии. Так жить нельзя. Все, в ком жива Россия, в ком жива родная история, в чьих жилах льётся кровь создателей великого государства, мучеников за него и страстотерпцев, все любящие Отечество своё и готовые отдать за него жизнь свою – пусть спешат, пока не поздно! Пусть не откладывают тревоги на будущее – положение России грозно сейчас. – Что можем мы? – бессильно вздыхают рассеянные, растерянные русские люди, из которых каждый чувствует себя одиноким. Отвечу: мы можем соединиться. Это единственное средство почувствовать нашу соборную силу и поднять упавший дух. «Копитеся, русские люди!» – писала бедная царица Марфа в эпоху Смуты. Собирайтесь и собирайте дух свой – и едва ли на земле найдётся сила, которая могла бы сломить проснувшийся дух народный!
В 1908-м году Михаил Осипович стал идеологом Всероссийского Национального Союза, созданного при поддержке правительства в лице его председателя Столыпина. В Союз вошли умеренно-правые элементы образованного русского общества: национально настроенные профессора, военные в отставке, чиновники, публицисты, священнослужители. Членами Всероссийского Национального союза были многие известные ученые, такие как профессора Павел Николаевич Ардашев, Петр Яковлевич Армашевский, Петр Евгеньевич Казанский, Павел Иванович Ковалевский, Платон Андреевич Кулаковский, Николай Осипович Куплеваский, Иван Алексеевич Сикорский и другие.
По уставу союза, целями его были:
