Ольга Михайловна Врангель решила разделить судьбу своего мужа. За ним, как и прежде, в Великую Войну, на которой была она сестрой милосердия, последовала баронесса на фронт и здесь принялась за организацию важнейшего в условиях постоянных боёв дела – лазарета. В своей самоотверженности, в умении наладить то, что казалось навсегда разваленным, и во многом другом Ольга Михайловна была очень похожа на самого генерала. И он, получив под командование дивизию, в короткий срок сумел снабдить её автомобилем, несколькими телефонами и телефонной проволокой, обеспечив тем самым связь с боевыми участками, наладил работу летучей почты. Пётр Николаевич ничего не пускал на самотёк, всё без исключения проверял сам – ничто не укрывалось от его взгляда. Дивизия, дотоле не имевшая единого руководства, обрела в нём редкого командира, что не замедлило сказаться на её организации и боевых успехах.
Генерал Врангель появился на Кубани в последних числах августа. Уже завершён был Второй Кубанский, взят Екатеринодар, от которого в безнадежье отступали несколько месяцев назад. Кубанская столица стала столицей всей Добровольческой армии, там отныне размещался штаб её. Следом от большевиков были очищены почти вся Черноморская губерния, большая часть Кубанской области, часть Ставропольщины, Донская же армия наступала в Саратовской и Воронежской губерниях.
Первая Конная дивизия на момент возглавления её Врангелем насчитывала шесть кавалерийских полков, три артиллерийские батареи и отряд пехоты – всего порядка тысячи двухсот человек. Ситуация с оружием была привычно критической. В день артиллерийские батареи получали по один-два снаряда, дневная норма патронов выходила по одному на человека. И этой невеликой силе противостояла группировка красных в пятнадцать тысяч человек при тридцати орудиях и неограниченном количестве припасов.
Бои шли в районе Майкопа. Слаженности действий явно не хватало, и это немало раздражало капитана Вигеля, временно исполнявшего обязанности командира артиллерийской батареи. А к тому подступала к сердцу тоска при взгляде на богатый, зажиточный край, так бездарно разоряемый усобной войной. Какие великолепные пшеничные поля были здесь, тяжёлым золотом налитые колосья уже ожидали уборочной, а пахари рубились и гибли в проклятой сече, которой не видно было конца. А перерубят всех? Кто станет возделывать эту щедрую землю, обилия которой хватило бы на целую Европу? И кому будут нужны прекрасные, благоухающие сады, рачительными хозяевами взращенные? Без этих рачительных хозяев земля – сирота. В этой бы земной благодати жить в мире и покое, в благоденствии…
Солнечным сентябрьским днём дивизия вела бои под хорошо укреплённой станицей Михайловской. Кавалерия была развёрнута для атаки, артиллерия молчала за неимением снарядов. Вигель и другие офицеры залегли на позиции, выбранной на вершине скифского могильного кургана, каких немало было в южно-русском крае. Просвистывали над головами неприятельские пули, а отвечать было нечем, и это доводило до тихого бешенства. Неожиданно рысью подъехала группа всадников, впереди – высокий, худощавый, молодой генерал в мундире цвета хаки. Он соскочил с коня, быстро поднялся наверх. Офицеры поднялись.
– Вольно, господа! – скомандовал генерал.
Много бравых военачальников видел Вигель, но такой выправки, такого гвардейского лоска прежде не встречал.
– Господин капитан, доложите обстановку.
Николай доложил, откровенно обрисовав всю трудность положения. Прежнему командиру, старику-генералу Абросимову, и докладывать напрасный труд был. Он на позициях и не бывал. А Врангель – дело иное. О Петре Николаевиче много слышал капитан от своего сводного брата, полковника Тягаева, близко знавшего барона во время учёбы в Академии Генштаба. С его появлением проснулась надежда, что теперь – дело пойдёт.
А казаки ворчали:
– Снова армейского назначили. Что у нас, своих офицеров мало?
Не слёту всё пошло гладко. Ставка требовала, во что бы то ни стало, взять Михайловку. Первая атака Врангеля захлебнулась из-за громадного превосходства сил противника. Такой сильный огонь был редкостью даже в Великую войну. Казаки начали отступать. Пётр Николаевич вскочил в седло и, выхватив шашку, помчался им наперерез под градом пуль. Однако лишь небольшая группа казаков последовала за ним. Бой казался проигранным, но уже ночью разведка донесла, что красные готовятся к отступлению и взрывают мосты. Так была освобождена станица Михайловская…
Каждый день Врангель объезжал полки и эскадроны, лично осматривал позиции и изучал местность.
– Где это видано, чтобы генерал, командир дивизии сам производил разведку! – делился своим удивлением с Вигелем знакомый казак.
