Круглы у радости глаза и велики — у страха,и пять морщинок на челе от празднеств и обид…Но вышел тихий дирижер,но заиграли Баха,и все затихло, улеглось и обрело свой вид.Все встало на свои места, едва сыграли Баха…Когда бы не было надежд, на черта белый свет!К чему вино, кино, пшено, квитанции Госстрахаи вам — ботинки первый сорт,которым сносу нет!Не все ль равно, какой земли касаются подошвы!Не все ль равно, какой улов из волн несет рыбак!Не все ль равно, вернешься целили в бою падешь ты,и руку кто подаст в беде —товарищ или враг?..О, чтобы было все не так, чтоб все иначе было,наверно, именно затем,наверно, потомуиграет будничный оркестрпривычно и вполсилы,а мы так трудно и легковсе тянемся к нему.Ах, музыкант, мой музыкант!Играешь, да не знаешь,что нет печальных, и больных, и виноватых нет,когда в прокуренных руках так просто ты сжимаешь,ах музыкант, мой музыкант,черешневый кларнет!<p>Владимир Павлинов</p><p>Снег</p>Вечерами поэты шалыеСобираются у меня.Сбросив кожанки обветшалые.Снег, начальство, судьбу кляня.Суечусь, грохочу посудою,Жарко комнату натоплю.Эту публику узкогрудуюПочему-то я очень люблю.Все чернилами перемажемся.Плещут руки — худы, длинны…Мы, должно быть, смешными кажемсяЧеловеку со стороны.За стихами, за чаем с баранками.За шутливыми перебранкамиНочь в окно стукнет черной рукой.Встанем.Звякнут чашки пустые…Я люблю вас, ребята простые.Потому что и сам такой.Только я не уверен, ваш ли я:Я у долгих дорог в долгу.Век прожить, над стихами кашляя,Я, наверное, не смогу.Поздно ночью уйдут, ссутулятся.Стихнет по двору скрип шагов.Ночь морозна.Безлюдна улица.С неба сыплются хлопья стихов.<p>Летучая мышь</p>
